— Да, но я же не виноват, что, то у меня дела, то ты постоянно со своим ухажёром сбегаешь. Так вот, как по поводу пари?
— Помню, у нас ничья была. Так что ты хочешь от меня?
Володар прищурился, складывая руки на груди.
— Чтобы ты станцевала с Башем на свой и его День рождения. Они же у вас в один день, так?
Лицо у Марии вытянулось, девушка несколько хлопнула длинными ресницами.
— Что? Володар, ты понимаешь, чем это грозит нам обоим? Это незаконно, наши отношения. А по-другому наш танец не воспримется, особенно после нашей ссоры. Мы слишком взрослые, по мнению старшего поколения, для дружбы.
— Ну и что, тем более, до того времени может многое измениться. Ты зря беспокоишься.
Мария вздохнула, на мгновение задумавшись.
— Ладно, тогда вот моё желание. Привези мне красный и синий ямлезский шёлк.
Володар что-то утвердительно пробурчал в ответ, довольный тем, что девушка не загадала для него что пострашнее: знакомство с девушкой, к примеру.
— Моя царица!
Все три обернулись к прибежавшему мальчику-гонцу. Он, задыхаясь от быстрого бега, остановился, переводя дух.
— Матушка, там посол Ямлеза приехал, генерал Хаджаф!
— О, чувствую, сейчас будет плохо! — протянула Мария. — Спасибо, можешь идти.
Когда мальчик убежал, девушка вздохнула и посмотрела на Баша и Володара. Оба так же глядели на неё.
— Ладно, господа, вы тут общайтесь, а я на приём. Устрою ему весёлую жизнь, — царица ушла, твёрдо решив, что послу спуску не даст. Но для этого его надо напугать. И Мария знала, как это сделать.
В тронном зале стоял тихий гул голосов. Стража, несколько бояр, в числе которых присутствовал и Михаил Иванович, стоявший у тронов. Из власть имущих там была только Мария. Недалеко, у окна стояли пришедшие к тому времени Баш и Володар, что-то тихо обсуждая. Девушка же внимательно слушала то, что говорил ей воевода.
— Матушка, могу поздравить, о контрабандистах мы больше не слышали. Но количество краж не уменьшилось.
— А, значит, гипотеза Евдокии не оправдалась по этому поводу, — протянула девушка в ответ. — А где грабят в основном?
— На северной границе. Жители северо-западного архипелага в основном живут, конечно, рыболовством и тому подобным, но неотъемлемой частью их жизни является грабёж. Они совершают налёты на пограничные деревни. В плен никого не берут, но посевы часто оказываются вытоптанными, уничтоженными. Жители питаются запасами того, что долго хранится в погребах.
— А в остальном?
— В остальном всё… хорошо, — воевода на мгновение осёкся. Двери в зал распахнулись, и под громкий возглас глашатая туда вошёл сам Хаджаф. Мария сохраняла спокойствие, в то время, как Володар и Баш на всякий случай решили встать поближе к тронам. Когда Хаджаф остановился, девушка сделала почти незаметный знак рукой, по которому по обе стороны от посла встали два солдата из её охраны. Мужчина вопросительно посмотрел на царицу. Она встала. Тяжёлые ладони стражников легли на плечи посла. Хаджафу пришлось встать на колени. В его глазах появилась тень некоторого страха.
— Госпожа, что происходит?
Мария ничего не ответила. Она нагнулась и, подняв подол платья, вытащила кинжал из сапога. Глаза Хаджафа полезли на лоб. Он догадался о том, что сейчас будет. У него, когда он только приехал, ещё была призрачная надежда на прощение, но, похоже, слова предводителя его банды контрабандистов не преувеличивал.
Генерал со страхом смотрел на госпожу снизу вверх. Лицо же девушки было холодным и ничего не выражало. Когда она замахнулась, генерал зажмурился, готовясь к смерти… Прошла секунда, две, три, пять, но удара всё не было. Генерал снова поднял глаза. Царица смотрела на него с нескрываемым презрением.
— Отпустите, — произнесла она, убирая кинжал, и складывая руки на груди. Генерал, после освобождения, еле смог встать на ноги, так сильно он дрожал. Мария смерила его тяжёлым взглядом. — Мне всегда казалось, что военные обладают большей выдержкой, чем другие люди. Тем более те, кто руководит войсками, идёт впереди в самых страшных битвах. Но, похоже, я ошибалась. Есть одно исключение. И это исключение — Вы, генерал. Я не хочу марать руки кровью труса и подхалима. Я дала Вам шанс, но Вы его упустили. Теперь расплачивайтесь.
Девушка развернулась к нему спиной и направилась к тронам, будто раздумывая над чем-то. Не дохода шага до возвышения, она остановилась и обернулась к нему вновь.
— Я напишу письмо турману Адилю и расскажу про всё, что Вы натворили здесь. Пусть сам распоряжается Вашей судьбой. Я умываю руки.
Девушка кивнула двум стражникам и, вместе с ними, направилась к выходу из зала, оставив генерала Хаджафа под перекрёстным огнём тысячи взглядов, выражавших разные чувства: жалость, презрение, холодность. От них, генералу было не по себе, и он поспешил покинуть зал, чтобы хоть немного избавиться от ощущения тяжкого позора на себе.
Баш с некоторой долей шока проводил обоих взглядами. Володар расхохотался, увидев его выражение лица, но, прежде чем начать разговор, вышел вместе с принцем, что был явно не в порядке в психическом плане. По крайней мере, все его ощущения были написаны у него на лице.
