– Можно подумать, ты получаешь его в первый раз! Каждую пятилетку находится сволочь, которая не может спать спокойно, не развязав передел. Посидите в хорошей компании, ты отрежешь этим двоим уши, чтобы впредь неповадно было клеветать на уважаемого человека, и пинками проводишь до ворот Бьёрсгарда. Пусть катятся.
– На это раз хорошей компании не получится, – сказал оборотень. – Ночью убили Фанга Черного Дракона и Гелю Коммерсанта.
– Никакой поддержки не будет, – проговорила я, осознавая, что ситуация сложилась, прямо скажем… Нет, я так и не смогла подобрать ни одного цензурного слова. – Теперь мы сами по себе, один на один со взбесившейся сворой, без оружия и запаса накопителей.
– Можешь не продолжать, и без тебя тошно, – проворчал отец. – Где плед?! Я же просил не открывать вентиляционные шахты, пока я в кабинете. Этот сквозняк меня угробит! И тебя, кстати, тоже, Бартлер! Вместе со мной! – Он разразился дребезжащим смехом.
Мы с оборотнем снова переглянулись. В комнате было так жарко, что у меня майка к спине прилипла, и сквозняк был бы весьма кстати.
Бартлер молча поднялся, снял со спинки кресла клетчатый плед и укрыл Лорду колени. И удостоился при этом такого благодарного взгляда, что в антураже сцены не хватало только трости, которой злобный старик мог бы его огреть. Когда я покидала Дом, он еще не казался таким жалким. Я даже немножко боялась, выслушивая напутственную “проповедь”.
– Где Мика? Ты нашел его?
– Нашел, но он отказался приходить.
– Что значит отказался?! Ты сказал ему, что это мой приказ?!
– Да плевать он хотел на твои приказы. – На столике между нами стояла ваза с фруктами. Я приманила себе румяный персик, достала из-за голенища нож и отрезала кусочек.
– Ты не лучше него. Оба оставили меня в такое трудное время без защиты.
– У тебя, отец, целая армия таких, как мы с Микой.
– Но вы мои дети.
– Хорошо, что ты помнишь, а то я как-то подзабыла об этом, выполняя твои поручения, словно рабыня, – хохотнула я.
– Я был вам хорошим отцом.
– Тогда почему мне так хочется уйти и заставить тебя расхлебывать эту кашу в одиночестве? – Я бросила персик в вазу, потеряв к нему интерес.
– Это дело всего Дома, – вмешался Бартлер, – а ты его часть.
– Я помню об этом лучше любого из вас, и только поэтому я все еще здесь, – огрызнулась я. – Лучше тащи сюда Мику. Такие дела надо решать вместе.
– Как прикажешь. – Оборотень выдернул Сапфирового Певца прямо из воздуха.
– А раньше нельзя было так сделать?
– Вы не просили об этом, мой Лорд. Я должен был только поговорить с ним, а не отрывать от важных дел.
Важность Микиных дел была на лицо. Братец был пьян и гол, если не считать белых кружевных женских панталон с очаровательными розовыми ленточками на манжетах и алого отпечатка женских губ на лбу. Братец размахивал бутылкой с остатками того, что с избытком уже плескалось в нем самом. Судя по специфическому запаху подгнившей земляники, это было орочье игристое с добавлением секретных травок, вызывающих быстрое привыкание к продукту степных кочевников. Между прочим, по сорок златых за бутылку, и очень сомневаюсь, что Сапфировый Певец ограничился одной или двумя. Обычная его доза в разгар кутежа составляла десять-пятнадцать, в зависимости от того, сколько золота осталось в его кошеле после уплаты отчислений в пользу Дома. Насколько я знала, сейчас у него не хватило бы и на половину от конкретной бутылки, потому что несколько дней назад он не только под чистую проигрался в одном из казино дядюшки Тибо, но еще и умудрился наделать долгов на сто лет вперед, а вот заказов у него не было. Так откуда у Мики деньги на выпивку и шлюх? Очень хороший, а главное, своевременный вопрос.
– Вы только гляньте, кто тут у нас, а? – расплылся Мика в пьяной ухмылке. При этом его так шатало, что и нас могло бы укачать. – Вся семейка в сборе. Ик! Даже наша любимая гадюка пожаловала. – Он приложился к бутылке и вытер губы. – О, и ты, раб моего отца, тоже здесь. Мне самому сказать, что я о вас думаю, или ты поковыряешься у меня в мозгах, а потом доложишь хозяину?
– Для начала заткнись, сынок, и сядь, пока не заблевал пол.
Я-то думала, что Мика, по своему обыкновению, скажет очередную гадость и да, опорожнит желудок на роскошный ковер, хотя бы из желания досадить отцу. Но он пожал плечами и по кривой дуге устремился к его кожаному креслу. Промахнулся, свалился на пол, разбил бутылку, и мы еще минут десять наблюдали его зад, обтянутый панталончиками, пока он пытался подняться. Наконец, удалось. Братец таки умостил себя в кресле и положил ноги на край стола. У меня отчаянно зачесалась рука, встать и дать ему такую оплеуху, чтобы снова опрокинулся, но вместо этого я попросила Барта организовать ему промывание желудка.
– Только тазик пусть возьмут побольше, не как в прошлый раз, когда пришлось заново красить пол в его комнате.
Бартлер кивнул и вышел.
– Чего смотрите? Может, я залечивал душевные раны.
– Я сто раз просил тебя не появляться в Доме в таком виде, – процедил Папочка.
