Николай развел руками:
— При чем тут араб, не араб? Отец — татарин, отсюда и отчество. Так-то он и меня хотел Курбаном назвать, но мать воспротивилась. Где, мол, Курбан, а где — Ленинград! Люди, мол, не поймут, засмеют… Она в этом плане всегда была немного… немного пришибленная. Двинутая. Всегда боялась, что другие люди скажут. Посторонние. Будто и не жила никогда собственным мнением… Поэтому настояла на славянском имени, и вот я Николай. Николай Курбанович. Прошу любить и жаловать, — повторил он.
— Ладно, с Курбановичем разобрались… но почему Поздняков? — не унимался Зарецкий. — А не какой-нибудь…
— Родители так и не поженились. Это фамилия матери.
За обсуждением имен и отчеств отдельно взятого семейства, ведьмаки будто и позабыли про Ивана Петровича. О чем не преминула напомнить Соня:
— Вы чего растрещались-то, сороки-переростки⁈ У нас, вообще-то, Сидя на покой уходит! Уделите хоть капельку внимания будущему пенсионеру!
— Иван Петрович, дорогой! — спохватился Поздняков и, пусть и был меньше по комплекции, сгреб начальника в охапку. — Не забывайте нас, заходите, проведывайте! Знаете ведь — вы мне как второй отец!
От избытка чувств Николай пустил скупую ведьмачью слезу. А Сидоров по-отечески похлопал его по спине:
— Буду проведывать, буду.
— Обещаете?
— Велесом клянусь! Как после выходных с дачи вернусь, так сразу и… — Сидоров запнулся, обдумывая пронесшуюся в голове мысль. Отстранился. И, переводя растерянный взгляд с одного подчиненного на другого, негромко спросил: — Неужели… неужели отдохну на старости лет? От всех этих ведьм, вампиров, волколаков? Отдохну ведь, да, ребятки?
Ведьмаки закивали. И глядя на них, Иван Петрович заулыбался. Заулыбался во весь рот, а голос его наполнился счастливыми нотками:
— Отдохну, ребятки! Отдохну! Счастье-то какое! Хоть с внуками понянчусь, а то совсем деда не видят! Они, конечно, те еще маленькие упыри… но любимые маленькие упыри! И теперь — единственные маленькие упыри в моей жизни!
Когда Сидоров слегка успокоился, Зарецкий переглянулся с напарниками, будто спрашивая молчаливого разрешения, и протянул ладонь:
— Иван Петрович! Скажу честно, я за вас рад, ведь вы, как никто другой, заслуживаете отдых. Но в то же время я и огорчен. Почему? Да потому что мне не верится, что такого бодрого и полного сил мужчину могли вот так запросто турнуть на пенсию. Вы же столько пользы отделу можете принести!
— Турнули и турнули, черт с ними, — отмахнулся Сидоров. — Зато отосплюсь! Какой-никакой, а плюс!
Они пожали руки, и Антон отступил к двери. А следующей провожать Ивана Петровича на покой подошла очередь Романовой.
— Эх, Сидя, Сидя, на кого же ты нас бросаешь? — вздохнула рыжая и часто заморгала, сдерживая слезы. — Дай хоть обниму тебя на прощание!
— Софья Алексеевна, вы меня еще в лоб поцелуйте! Так говорите, будто я скончался! — возмутился Сидоров, стиснутый в объятиях пиромантки. — И что значит — на кого бросаю? Николай Курбанович — отличный ведьмак, и, я уверен, станет превосходным руководителем. Правда, теперь в оперативно-розыскных мероприятиях вам придется обходиться без абсорбции, но… что ни делается, все к лучшему!
Они разомкнули объятия, и Соня отошла. Последним к Сидорову подступился Макс.
— До свидания, Иван Петрович, был рад знакомству. — Волков подал руку. — Жаль, не удалось поработать подольше.
— И мне жаль, Максим, но… Се ля ви, как говорится. Такова жизнь.
Когда с церемониями было покончено, Иван Петрович сделал нетерпеливый жест, выгоняя всех прочь:
— Хватит сентиментальничать, давайте на выход. Мне собраться надо.
Ведьмаки потянулись в коридор. Николай, Соня, Макс, Антон…
Когда последний из подчиненных покинул кабинет, Николай Петрович, застыв на пороге, кашлянул, привлекая внимание. Все обернулись.
— Прощайте, ребятки! — сглотнул Сидоров. — Вы были моей лучшей командой! — И захлопнул дверь.
В расстроенных чувствах ведьмаки вышли на улицу.
— Да уж, не ожидал я, что с Иваном Петровичем так поступят. Так не по-людски! — высказал общую мысль Зарецкий. — Столько лет отдать службе, чтобы… чтобы все вот так закончилось? Бумажкой-распоряжением? — Он сокрушенно покачал головой.
— Такова жизнь, — вздохнул Поздняков. — И она — продолжается. Поэтому вы как хотите, а я на боковую.
Николай попрощался и направился прочь. Антон последовал его примеру.
Соня и Макс остались вдвоем.
— Не забудь, Волчок, завтра с утра тебя ждет грандиозная экскурсия! — напомнила Романова. — Не проспи!
— Прям грандиозная? — шутливо ужаснулся Макс. — Я
Но распинался Волков зря — Соня пропустила слова мимо ушей.
— Ой, вон мое такси! — сообщила она, вглядываясь в номер подъехавшей машины, и сделала Максу ручкой: — Все, Волчок, давай, я побежала! Целую! — И поцокала к машине.