Недостаток опыта она компенсировала энтузиазмом, готовностью к экспериментам и богатым воображением. Спустя полчаса, приятно утомлённый, я решил, что теперь можно и перекусить, и мы заказали ужин в номер. А после ужина я взял инициативу в свои руки, и Снежка охотно уступила мне ведущую роль.
Девушка уснула первой, доверчиво прижавшись ко мне, а я, перезагрузившийся во всех смыслах, мягко поглаживал плечо невесты и думал над Планом.
По сути, данное Медведеву обещание мне ничего не стоило и не накладывало на меня никаких дополнительных обязательств. Я так и охотился за Старейшим, так одержимые называли самого первого симбионта, который давным-давно оказался на Земле и стал, как я теперь знал, причиной Восстания Машин. И, несмотря на победу, вырванную первым Рюриком для человечества, дальнейшие события были звеньями одной цепи.
Период расцвета, когда первый одержимый затаился среди победителей, строивших на основе разработок пришельцев новое будущее. Саботаж «Ковчега», встреча с первым крейсером пришельцев, неудача и долгое затишье, во время которого Старейший готовил плацдарм вторжения, попутно откусывая всё больше власти и могущества, но оставаясь в тени.
Кто был его носителем сейчас — я всё ещё не узнал, хотя очень рассчитывал найти эту информацию в памяти одержимого Феликса. Увы — он знал только своего родителя, потомка Старейшего. Так что даже шерстить среди Магнусов было не вариантом. Тот же Люциус Магнус при всех своих талантах, превосходящих обычного землянина на голову, был простым человеком. Если одержимые и были среди Тысячи Сынов — сейчас ловить их среди членов Унии будет чрезвычайно утомительной и расточительной в плане времени и ресурсов задачей.
А время мне очень дорого.
Итак, от Феликса я знал личность его родителя и прозвища некоторых других членов Унии. Я невольно оценил игру слов — видно было, что название выбирал тот, кто хорошо изучил человеческую культуру. Одновременно и союз, и единение — такова была та судьба, что ждёт человечество в случае победы пришельцев. Одержимые прятались под масками, прозвищами и фальшивыми именами.
С одной стороны, имена типа Модели или Художника были достаточно говорящими, чтобы вести поиск в соответствующей области, с другой — в случае опасности одержимому ничего не стоило сбросить оболочку и затеряться среди запасных тел. А временным носителем мог оказаться кто угодно, даже случайный прохожий. Несколько быстрых смен тела — и след будет безнадёжно потерян.
Стоило признать: полноценная организация инопланетных шпионов — это был уже серьёзный противник как для меня, так и для Департамента. Пожалуй, выглядело иронично, как обе стороны действовали в тени, ведомые противоположными целями. И огласка не нужна была никому — и на тех, и на других испуганное человечество с удовольствием объявит охоту. Вот и получалась война плаща и кинжала, прямо как между спецслужбами времён Холодной войны.
Итак, личность и маска родителя мне были известны. Модель — Милена Саймон, известнейшая топмодель, Мисс Вселенная, икона стиля и актриса. Публичная персона такого уровня, что на кривой лошади к ней не подступишься. Попытка атаковать в лоб заранее обречена на провал. Пожалуй, даже персона уровня Дмитрия Медведева будет лишь равной. Как к ней подступиться — я обдумывал уже долгое времени, ещё с того момента, как узнал от Феликса имя. И увы, пока ничего адекватного не придумалось. Нет, всегда оставался план десантироваться с орбиты в «Палаче», схватить диву в кулак-манипулятор и утащить в обезьянье логово, спасаясь от преследующих самолётов, но как это приблизит меня к остальным одержимым — вопрос.
Другой ниточкой был таинственный наёмный убийца, который уже дважды ускользал от меня после неудачного покушения на Снежану. Я был уверен: и на станции «Розовый дворец», и в европейском городе действовал один и тот же человек. В разных телах, сменив внешность и личность, но что это был некий Охотник — в этом я не сомневался. Как не сомневался и в том, что именно он стоял за покушением, оставившим мою невесту без матери. Слишком в его духе было и само покушение, и его последствия.
Но в третий раз ловить его на живца я не мог.
