Женщина и две остальные девочки уже успели обернуться. На ведьмака в прыжке летели три волка, серая волчица и два волчонка, с оскаленными клыками и налитыми кровью глазами. В прыжке – по-волчьи – разделились, атакуя со всех сторон. Он отпрыгнул, на волчицу толкнул скамейку, ударами кулаков в перчатках с серебряными шипами отбил волчат. Они жалобно заскулили, припали к земле, щеря клыки. Волчица бешено завыла, прыгнула опять.
– Нет! Эдвина, нет!
Она рухнула на него, придавив к стене. Но уже в человеческом облике. Девочки тоже обернулись назад, мгновенно отбежали, присели у печки. Женщина осталась у его колен, глядя пристыженно. Геральт не знал, стыдится ли она нападения – или того, что оно не удалось.
– Эдвина! Как же так? – загремел, уперев руки в бока, бородатый мужчина подходящего роста. – Что же ты?
– Это ведьмак! – огрызнулась женщина, все еще на корточках. – Разбойник с мечом! За тобой пришел! Убийца! Кровью воняет!
– Молчи, женщина. Я его знаю. Простите, господин Геральт. С вами все в порядке? Простите. Она не знала… Думала, что раз ведьмак…
Он прервался, беспокойно оглянулся. Женщина с детьми собрались у печи. Геральт готов был поклясться, что слышит тихое ворчание.
– Все в порядке, – сказал он. – Я не в обиде. Но ты появился очень кстати. Чуть не запоздал.
– Я знаю, – бородач заметно вздрогнул. – Знаю, господин Геральт. Садитесь, садитесь за стол… Эдвина! Пива подай!
– Нет. Выйдем, Дуссарт. На пару слов.
Посреди двора сидел рыжеватый кот; при виде ведьмака он в мгновение ока удрал и скрылся в крапиве.
– Не хочу тревожить твою жену или пугать детей, – сказал Геральт. – Вдобавок у меня такое дело, о котором лучше бы наедине. Речь, видишь ли, идет об одной услуге.
– Что только пожелаете, – выпрямился бородач, – только скажите. Любое ваше пожелание исполню, если только в моих силах. Долг у меня перед вами, большой долг. Благодаря вам живым хожу по земле. Ибо вы меня тогда пощадили. Вам обязан…
– Не мне. Себе. Тому, что даже в волчьем облике ты оставался человеком и никому никогда вреда не причинил.
– Не причинил, это правда. Но что мне это дало? Соседи подозрений набрались и ведьмака мне на шею призвали. Хоть и бедняки, грош к грошу складывали, чтобы хватило вас на меня нанять.
– Я думал над тем, – признал Геральт, – чтобы вернуть им деньги. Но это могло бы возбудить подозрения. Так что я поручился им ведьмачьим словом, что снял с тебя волколачье проклятие и вполне излечил от ликантропии, и что ты теперь нормальнейший на свете человек. А такой подвиг должен стоить денег. Если уж люди за что-то платят, то верят в то, что оплачено, оно становится настоящим и легальным. И чем дороже, тем больше.
– Дрожь меня пробирает, как тот день вспомню. – Дуссарт побледнел, несмотря на загар. – Чуть я тогда от страху не помер, как вас с серебряным клинком увидал. Думал, последний мой час настал. Мало разве баек ходит? О ведьмаках-убийцах, что кровью и мучениями упиваются? А вы же, оказалось, человек справедливый. И добрый.
– Ну, не преувеличивай. Но моего совета ты послушал, переехал из Гуаамеза.
– Пришлось, – хмуро сказал Дуссарт. – В Гуаамезе вроде как и поверили, что меня расколдовали, но вы были правы, бывшему волколаку среди людей тоже нелегко. Так по-вашему и вышло, больше для людей значение имеет, кем ты был, чем то, кто ты есть. Вот и пришлось оттуда уезжать – в чужие края, где меня никто не знал. Бродил я, скитался… Пока сюда не попал. И здесь с Эдвиной познакомился…
– Редко случается, – покачал головой Геральт, – чтобы двое териантропов объединялись в пару. И еще реже от таких связей потомство бывает. Ты настоящий счастливчик, Дуссарт.
– А чтоб вы знали, – оскалил зубы волколак. – Детишки как с картинки, красивые барышни будут. А с Эдвиной мы как две половинки сошлись. С ней мне и быть до конца моих дней.
– Она сразу признала во мне ведьмака. И сразу была готова защищаться. Кипящим борщом, не поверишь, чуть меня не угостила. Видать, и она наслушалась волколачьих баек о кровожадных ведьмаках, что мучениями упиваются.
– Простите ее, господин Геральт. А борща этого сейчас и попробуем. Эдвина прекрасный борщ варит.
– Да может лучше, – покачал головой ведьмак, – мне не навязываться. Детей пугать не хочу, и уж тем более твою супругу нервировать. Для нее я все еще разбойник с мечом, трудно ожидать, чтоб она так сразу мне доверять начала. Сказала, что я кровью пахну. В переносном смысле, я так понимаю.
– Не особенно. Без обиды, господин ведьмак, но несет кровью от вас ужасно.
– Я с кровью контакта не имел уже…
– Уже недели две, я бы сказал, – закончил за него волколак. – Это сохнущая кровь, мертвая кровь, вы прикасались к кому-то окровавленному. Есть и пораньше кровь, месяц назад. Холодная кровь, кровь рептилии. И сами вы тоже кровоточили. Из раны, живой кровью.
– Я восхищен.
– Мы, волколаки, – Дуссарт приосанился, – куда как чутче людского обоняние имеем.
– Знаю, – усмехнулся Геральт. – Знаю, что волколачье чутье есть истинное чудо природы. Потому я именно к тебе и прихожу просить об услуге.
