Мэгги подняла голову и взглянула в это красивое лицо. Неужели очередной трюк? Но она не могла понять, что от этого выигрывает Ваал. И все же ей трудно было поверить ему. Кроме того, невыносимо было принимать милости от существа, которое на протяжении нескольких веков издевалось над членами ее семьи.
Ласло зашипел:
– Чего ты ждешь? Осталось всего…
– Сорок восемь секунд, – спокойным тоном произнес Ваал. – Сейчас наступит полночь…
Мэгги взяла свиток, не без труда поднялась на ноги и повернулась лицом к Ведьминому Камню. Никто не стоял у нее на пути; она свободно могла подойти к нему. Она помедлила, взглянула на мать и Комка. У них были усталые, встревоженные лица. Комок прошептал Мэгги, чтобы она поторапливалась. Она кивнула и снова уставилась на обсидиановый столб. Сейчас, когда настал критический момент, она вдруг обнаружила, что не может пошевелиться. Это было очень странно. Она заставила себя двигаться вперед, краем глаза заметив, что призраки Дрейкфордов снова восстают из могил. Но сейчас духи не «водили хоровод», они просто смотрели на то, как их прапраправнучка идет к «алтарю» Ведьминого Камня.
Мэгги дрожала от холодного октябрьского ветра, от волнения, от неотступного страха перед очередным обманом. Подойдя, она несколько секунд смотрела на какую-то светящуюся перламутровую жидкость, наполнявшую каменную чашу.
Подняв руку с Дьявольским Контрактом, Мэгги воскликнула:
– «Волшебный огонь»!
И разжала пальцы. Свиток упал в чашу, возникли языки алого пламени, завоняло серой. Отвратительный пергамент растворялся. Когда он исчез, Мэгги со слезами на глазах произнесла последнее слово из инструкции:
–
«Свобода». Это слово значило так много. И несмотря на то, что оно должно было положить конец «заключению» Монаха, Мэгги чувствовала, что оно предназначалось ей. Она получала свободу. Мэгги, ее отец, Комок и все Дрейкфорды, которые жили до них. Это слово означало конец физических страданий, вынужденной изоляции, сводящего с ума страха перед завтрашним днем.
В тот миг, когда это слово слетело у нее с языка, из каменной чаши хлынул свет. Изувеченную руку Мэгги пронзила боль; боль в глазу была такой страшной, что ей показалось, будто у нее сейчас взорвется голова. Она пошатнулась. Кто-то подхватил ее, не дав упасть. Ласло. Выдернув руку, Мэгги побрела к матери и Комку. Они усадили ее на могилу, и она привалилась спиной к надгробию.
– Что с тобой? – спрашивала мать.
Но Мэгги не могла ответить, не могла разжать челюсти. Она сползла с могильного холмика и корчилась в грязи – это проклятие покидало ее тело. Комок тоже чувствовал это, хотя и в меньшей степени, чем Мэгги. Он схватил ее за руку и сжимал пальцы всякий раз, когда его тело сотрясали конвульсии. Мать оттащила сначала сына, потом Мэгги подальше от Ведьминого Камня. На него невозможно было смотреть. Из многочисленных трещин лился яркий свет. Свет заливал весь холм и лес у его подножия; деревья напоминали скелеты чудовищ, выбеленные солнцем.
Несмотря на боль, Мэгги вдруг почувствовала чье-то легкое прикосновение, невесомое, словно прозрачная ткань, но очень холодное. Открыв глаза, она увидела склонившуюся над ней призрачную фигуру. Рука призрака лежала на ее левом плече. Другие призраки летели к ней, словно мотыльки к свету.
Постепенно боль утихла, и Мэгги повернулась к Ведьминому Камню. Сотни трещин возникли на его поверхности. Огромные куски обсидиана откалывались от Камня, как айсберги, отделяющиеся от ледника, разбивали надгробия или вонзались в землю. Вскоре Ведьмин Камень перестал походить на кошмарную скульптуру и напоминал некий организм, вылупляющийся из яйца. Под каменной оболочкой обнаружилась какая-то тонкая полупрозрачная мембрана, а под мембраной можно было различить живую ткань, пронизанную кровеносными сосудами.
Ваал стоял перед Камнем и наблюдал за этим отвратительным зрелищем.
Чувствовалось, что герцогу хочется поскорее сразиться с врагом. Он расхаживал перед Ведьминым Камнем, как тигр; крылья подрагивали, а меч был охвачен языками пламени. Там, куда ступал демон, опавшие листья начинали тлеть, и Мэгги испугалась, что даже деревья могут загореться – такой сильный жар исходил от его «тела». Ласло, очевидно, пришел к такому же выводу, потому что отошел как можно дальше от отца. Стараясь не приближаться к призракам, демон бросил на Дрейкфордов многозначительный взгляд.
– По-моему, сейчас самое время убираться отсюда подобру-поздорову.
Не успел он договорить, как вокруг основания холма, на котором стоял Ведьмин Камень, вспыхнуло пламя, окружив его неприступным барьером. Стена огня была такой высокой, что Мэгги не видела ни леса, ни гор за ним. Она поняла, что они попали в ловушку и им не выбраться – если только они каким-то образом не сумеют починить Семирутовые шлепанцы. Ваал перестал мерить шагами кладбище и обратился к людям:
