«Дорогая Мэгги!
Если ты читаешь это, значит, ты до сих пор жива-здорова. Поздравляю! Надеюсь, что я тоже еще жив, но существует большая вероятность того, что меня уже нет с вами. Если мы никогда больше не увидимся, я не сожалею, что в Цюрихе использовал твою зубную щетку не по назначению.
Успокойся, это шутка. ИЛИ НЕТ? Хм-м…
Но ближе к делу. Сегодняшняя ночь была полна событий. Теперь, когда пыль осела, я хотел бы сообщить тебе несколько вещей…
Прежде всего: я ГЕРОЙ, ЧЕРТ ПОБЕРИ! Серьезно. Вот я сижу тут без сердца, могу в любую минуту отбросить коньки. И вместо того, чтобы отдыхать, я, превозмогая страдания, пишу прощальные письма. Все из-за этого священника. Но неважно. Я прошу только об одном: закажите какой-нибудь памятник в мою честь. Не надо ничего массивного или дорогого. Можно из пенопласта.
Второе: я хорошо провел время в вашей компании, обалдуи вы эдакие. Знакомство с вами влетело мне в копеечку, но у нас были свои светлые моменты. У твоего братца есть будущее, если он сможет взять себя в руки и прекратит говорить по-эльфийски. Лихтенштейн нуждается в нем.
И, наконец, давай обсудим сегодняшнюю вечеринку. Если все прошло как надо, то сейчас ты, скорее всего, испытываешь глубокую и неискоренимую ненависть ко мне. Я причинил тебе боль. Но, что еще хуже, это было сделано намеренно. Все, что я сказал там, на холме, было продумано заранее. Доверчивая крошка. Тот банкир в Цюрихе. Пьяные малолетки. Дешевый бар. Все-все. Обидно, и я знаю, что попал в цель. Я жулик, Мэгги, а в моем ремесле главное – наблюдательность. У меня было шесть дней на то, чтобы тебя изучить. Я нашел твои уязвимые места и воспользовался полученными сведениями.
Не жду, что ты меня простишь. Могу даже побиться об заклад: когда ты нашла это письмо, ты долго сидела на стуле с мрачным видом и думала, стоит его открывать или нет. (Я прав, верно?)
В любом случае я не прошу прощения потому, что не раскаиваюсь. Ничуточки. Я должен был сделать то, что сделал. Я прошу тебя лишь понять, почему я это сделал. Если ты сможешь понять, возможно, однажды мы с тобой починим нашу стену. Звучит по-идиотски, но я прочел это в каком-то стихотворении, и я знаю, что тебе нравятся такие высокопарные словеса[93].
Ну все, Мэгги, мне надо бежать. Вы с мамой там, внизу, сейчас расплачетесь обе, а это значит, что пора выступать. Удачи тебе сегодня. Если я все сделаю как надо, мы оба получим то, чего добивались. Если мой спектакль провалился, и ты это читаешь, тогда дальше тебе предстоит действовать в одиночку, и я желаю тебе успехов.
Твой друг
Ласло.
P.S. Как можно скорее отнеси кулон к антиквару. На Брум-стрит есть один мужик, который разбирается в таких штучках. Может, он тебя не помнит, но ты его запомнила, а это уже неплохое начало…»
