Ведьмин камень полностью

– О, и еще одно, – добавил Ласло. – Спасибо, что позвали меня, Дениза. Вы просто сокровище.

Ласло ухмыльнулся, и Мэгги с тревогой заметила, что лицо Денизы порозовело. Она начала лепетать, что это не доставило ей никаких хлопот и что на самом деле ей не следует обсуждать это, но никто никогда не говорил ему, что он похож на Пола Ньюмана? Но не в «Вердикте», а в «Долгом жарком лете». Ласло признался, что слышал нечто подобное пару раз. Дениза энергично закивала и открыла было рот, чтобы продолжить эту интересную беседу, но, взглянув на Мэгги, передумала. Развернулась на каблуках и чуть ли не бегом побежала за бокалом шампанского, «того, что получше», для Ласло. Мэгги никогда в жизни не видела такой загадочной сцены.

– Ты что-то с ней сделал? – прошептала она. – Ты ее заколдовал?

– Ага. Это называется «выглядеть как Пол Ньюман».

– Это не магия.

– Подожди еще несколько лет, и увидишь.

Мэгги промолчала. Дениза вернулась с напитками и как бы между прочим заметила, что носит обручальное кольцо вовсе не потому, что замужем. Просто не хочет, чтобы «к ней цеплялись всякие извращенцы». Наконец, она ушла, покраснев, как свекла, и нервно поправляя фартук. Ласло взглянул на Комка.

– Давно малыш спит?

– Пару часов.

Ласло прикоснулся к плечу Комка.

– Он действительно вырубился.

– Это дар свыше.

Демон поднес к губам бокал.

– Тебе бы у него поучиться. Сейчас самое время покемарить.

– Как я, по-твоему, буду спать, когда у меня под кожей извивается червяк?

Ласло посмотрел на ее руку.

– Да, гадство. Ты этого не заслуживаешь.

До чего дошло, ее жалеет демон! Мэгги постаралась взять себя в руки. Она не плакала много лет и не собиралась реветь второй раз за ночь. Когда она заговорила, ее голос звучал не совсем естественно.

– А что, если я все-таки заслуживаю это?

Он покосился на нее и пробормотал:

– Ты что, сожгла ведьму и ничего мне не сказала?

– Перестань. Но все эти грехи…

– Какие еще грехи?

– Которые я ела, – тихо ответила она. – Этим занимается моя семья. Чтобы заработать денег. Когда кто-то в деревне умирает, один из Дрейкфордов поедает грехи покойного. В течение последних девяти лет этим занималась я.

Она описала церемонию, хлеб, лежавший на груди мертвеца, погоню, людей с камнями. Ласло небрежно махнул рукой.

– Чушь. Это не делает тебя грешницей.

– Думаешь?

– Уж поверь мне. У тебя проблемы, но буханка хлеба не входит в их число.

Мэгги помолчала какое-то время.

– Есть кое-что еще.

– Ну, выкладывай.

Мэгги сложила руки на коленях.

– Когда я была маленькой – мне было, наверное, лет девять, – сестра моей мамы попала в аварию. Маме нужно было съездить домой, а папа тогда еще был не настолько болен и мог присмотреть за нами несколько дней. Но Комок был еще крошкой, и вот однажды ночью он проснулся от сильной боли в ухе. Он кричал не переставая, поэтому на следующее утро мы завернули его в одеяло и пошли в деревню за лекарствами.

– Твой отец мог ходить?

– Не очень хорошо, но он все еще мог медленно передвигаться на костылях. Было лето, но он надел шляпу и длинное пальто, чтобы люди не могли разглядеть его как следует. Ему не хотелось напугать кого-нибудь. Он сказал, что все пройдет нормально.

Ласло крякнул.

– Дай я догадаюсь. Все прошло ненормально?

Мэгги трясущейся рукой взяла стакан и отпила немного воды.

– И что произошло? – расспрашивал Ласло. – Вся деревня вышла вам навстречу?

Мэгги кивнула.

– С вилами и факелами? «Убей чудовище, убей чудовище» и всякая такая хреновина?

– Нет.

– Так что они сделали-то?

Мэгги смахнула слезу.

– Ничего, – прошептала она. – Они просто выстроились вдоль главной улицы и смотрели на нас. А когда мы ушли, они пошли за нами. На то, чтобы добраться до дома, потребовалось часа три или четыре. Папа несколько раз падал. Но деревенские даже не думали помочь. Они смотрели, как он мучается, как я, девятилетняя девочка, тащу тяжелого ребенка в гору. Они следовали за нами до самого знака.

– Значит, до дома вы добрались целыми и невредимыми.

– Да, – согласилась Мэгги. – Но в тот вечер я сказала отцу, что ненавижу жителей деревни. Всех до одного.

– Черт побери, а кто бы не стал их ненавидеть после такого?

– Папа. Он сказал, что они напуганы, а испуганные люди совершают глупые и жестокие поступки. Он сказал – я никогда не забуду эти слова, – что страх заставил их «забыть о порядочности». Он сказал, что я не должна испытывать к ним ненависти. Что жители деревни заблудились, но мы можем помочь им найти верный путь.

Ласло как будто бы позабавили эти слова.

– Даже так? И что, как подействовали отцовские увещевания?

– Никак, – хмуро сказала Мэгги. – Я ненавидела их тогда и ненавижу теперь.

Она повернулась к Ласло.

– Разве это не делает меня злым человеком? Который заслуживает подобного?

И она кивнула на перевязанную руку.

Демон презрительно фыркнул.