Бросив виноватый взгляд на банкира, Мэгги вышла следом за Ласло в коридор. Из-за бархатных занавесей доносилась ритмичная музыка. Музыка вызвала какие-то воспоминания; перед ней мелькали отрывочные картины, она смотрела на них словно сквозь дымчатое стекло. Она вспомнила симпатичного диджея, увидела себя на плюшевой банкетке рядом с человеком, которого они только что оставили в туалете. Его звали не Том, а Ян. Мэгги вспомнила, как он засовывал язык ей в рот, как щупал ее.
– Мне кажется, меня сейчас стошнит.
Ласло возился с дверной ручкой. Услышав эти слова, он бросился к ней и взял ее под руку.
– Не волнуйся. Не стошнит.
– Ты уверен? – пролепетала Мэгги. Как ей хотелось, чтобы он оказался прав!
– Абсолютно уверен. Ты продержишься до того момента, пока мы не вернемся в мой номер. А уж потом можешь блевать сколько угодно, принять горячий душ и забыть обо всем.
Мэгги быстро оглянулась на дверь туалета.
– А с ним что будет?
– Он ни хрена не вспомнит. А если и вспомнит, никому не расскажет.
Мэгги тупо кивнула. Пока они шли через ночной клуб, а потом дальше, к лифтам, она старалась не разрыдаться. К счастью, кабина оказалась пуста. Они вошли, и Ласло нажал на кнопку нужного этажа. Поднимались молча. Когда лифт остановился, Мэгги, наконец, заговорила:
– Это был мой первый поцелуй.
В ее голосе не было эмоций. Это была простая констатация факта, который Мэгги все еще пыталась осмыслить. Она не ждала от демона ответа. Но у него все равно был виноватый вид. Он взял ее за руку, и они посмотрели друг на друга в зеркало.
– Не говори Комку, – прошептала Мэгги.
– Не скажу.
– И не бросай меня больше.
Двери открылись, Ласло стиснул ее пальцы.
– Никогда.
Urbs Aeterna – вечный город (
Мэгги удалось поспать всего несколько часов до того, как Ласло разбудил их и потащил на вокзал. Ночью, после возвращения в апартаменты демона, она приняла душ и минут двадцать смотрела на красную отметину, размышляя о том, какие еще омерзительные твари могут прятаться внутри ее тела. Здоровье отца ухудшалось у нее на глазах, и она всегда знала, что ее ждет та же судьба. До недавнего времени эта проблема была абстрактной; Мэгги думала, что ей придется столкнуться с последствиями проклятия когда-нибудь потом, в отдаленном будущем, уже в зрелом возрасте. Но этот день настал совершенно неожиданно. Кроме того, оказалось, что болезнь развивается у нее гораздо быстрее, чем у отца.
Она старалась не задумываться о чудовищных щупальцах. Старалась забыть эпизод с банкиром. Новые подробности постепенно всплывали у нее в памяти, подобно уликам, которые преступник пытался утопить в пруду. Мэгги хотелось надеяться, что у Яна все в порядке. Да, он оказался неприятным типом, но все равно не заслуживал такого позора. Ее утешало только то, что Комок все проспал. Он даже не догадался о том, что Мэгги и Ласло выходили из номера. Поистине, этот ребенок был везунчиком.
К счастью, путешествие в Рим отвлекло ее. Нью-йоркская подземка, конечно, не могла сравниться с изящной красной ракетой, летевшей на юго-восток по Апеннинскому полуострову. Пересадка в Милане прошла довольно сумбурно, но Мэгги это не раздражало; она с любопытством разглядывала людей различных возрастов, профессий, культур. По платформе спешили шумные семьи, одинокие студенты, элегантные бизнесмены в строгих костюмах, поглощенные своими смартфонами. Столько активности на таком маленьком пятачке суши! Эти сцены больше не пугали и не угнетали Мэгги; напротив, теперь они придавали ей сил.
В римском поезде путешественники заняли четыре кресла, расположенных напротив друг друга. Вскоре после отправления из Милана Ласло уснул, а Комок зарылся в путеводитель по Италии, который хранитель после долгих уговоров ему купил. Мэгги убивала время, пересматривая документы по проклятию, и старалась игнорировать неприятное ощущение пульсации в руке. Она как раз перечитывала свиток с «материалами», когда внезапная острая боль заставила ее зашипеть сквозь зубы.
Комок оторвался от описания акведуков.
– Что с тобой?
Мэгги солгала, что все в порядке. Она чувствовала, как щупальца шевелятся и переплетаются под кожей. Время от времени они пытались выбраться из-под тугой повязки, и у нее немела рука.
Комок взглянул на список.
– Ты запомнила его наизусть?
Мэгги зажмурилась и негромко повторила:
– «Судьбы приговор и нечаянный дар, любви сувенир, ненавистный кошмар, останки святых, самоцветы короны и напоследок – волшебный огонь». – Она открыла глаза. – На первый взгляд ничего сложного. Но мы по-прежнему не знаем, как это использовать. Нам необходим
– Может быть, Синьора что-то знает.
– Может быть, – тихо повторила Мэгги и посмотрела в окно на проносившиеся мимо холмы и деревни.
– Как думаешь, они получили наши открытки?
Мэгги в недоумении поморгала.
– Что?
– Мама и папа. Как, по-твоему, открытки до них дошли?
– Вряд ли. Еще и двух дней не прошло.
