– Если так, то да, – рассеянно ответил Зоран, то и дело косясь на сидящего в стороне Федора, не проявлявшего никакого интереса к разговору, в котором решалась судьба сына, да и его самого.
– Так что нужно делать? – оторвала Энджи ворона от размышлений.
– Большую часть ты уже сделала, похоронив ведьму здесь. Это даст ее душе успокоение, осталось сжечь рубашку.
– И мальчик будет здоров?
– Если он еще жив, то пойдет на поправку, – важно кивнул Зоран.
– Отлично! – радовалась начинающая ведьма такому простому решению сложной задачи. – А скажи, столь странное омоложении Прасковьи после смерти связано именно с этим?
– О каком омоложении ты говоришь?
– Ну… – Девушка почувствовала подбирающуюся панику. – Спустя несколько дней после смерти она выглядела намного моложе, чем при жизни.
– Ты уверена? – не спускал ворон с ее лица черных бусинок-глаз.
– Да, и это заметила не только я.
– Это плохо, это очень плохо, – засуетился Зоран.
Спрыгнув с ее плеча, он забегал по полю туда и обратно точно так же, как мечется по комнате сильно взволнованный человек. Энджи испуганно за ним наблюдала, понимая, что ничего хорошего это не предвещает.
– Ты пугаешь меня, объясни, в чем дело, – взмолилась она.
Ворон на миг остановился:
– Прости, но мне пора, я должен поговорить с Олданом.
– Ты мне не ответил, – возмутилась Энджи, но тот поспешно взмахнул крыльями и поднялся в воздух.
– Эй, постой, не улетай! – крикнула она вслед, но ворона и след простыл.
– Что случилось? – подскочил к ней Егорша. – Что он тебе сказал?
Федор наконец тоже проявил интерес к происходящему и подошел поближе.
Энджи подавленно молчала, в ее душе все больше разрастался страх и предчувствие чего-то плохого.
– Энджи, – потряс ее за плечо Егорша.
– Зоран сказал, что для того, чтобы спасти Максима, достаточно сжечь его рубашку, – рассеянно ответила она.
– А жертва?
– Она не понадобится, это был заговор именно на личную вещь.
– Так это же прекрасная новость, – радостно хлопнул приятеля по плечу Егорша, – значит, будешь еще внуков нянчить.
– Не понял… – буркнул Федор.
– Что с тобой? Я тебя совсем не узнаю. Тебя ночью кто-то пыльным мешком по голове стукнул? Ты забыл, что собирался принести себя в жертву, чтобы спасти сына?
Федор помолчал, но потом слабо, как будто через силу, улыбнулся:
– Прости, друг, просто голова раскалывается, ничего не соображаю.
– То-то я и смотрю, что ты как будто не в себе.
– Ну да, есть немного, – ухмыльнулся тот.
– А что тебя так сильно расстроило? Что еще сказал ворон? – снова переключился Егорша на Энджи.
– Он сказал, что омоложение Прасковьи после смерти – это очень плохо. Но он ничего не объяснил, а сразу улетел. Мне показалось, что он был сильно испуган.
– А что ты сама по этому поводу думаешь?
– Я считала, что она омолодилась, питаясь энергией Максима. Но если дело не в этом, тогда получается, что у нее есть другой источник. Вопрос – кто этот счастливчик?
Энджи вдруг вспомнила свой сон в ночь смерти Прасковьи, когда под старушечьим платком увидела свое собственное, молодое лицо.
– Боже! – от пришедшей догадки у нее затряслись руки.
– Что? – испуганно спросил Егорша.
«А я ведь с той ночи ни разу не посмотрела на себя в зеркало», – холодея, подумала девушка.
Схватившись руками за лицо, она на ощупь пыталась определить состояние кожи, и ей даже в какой-то момент показалось, что та стала менее упругой. Сердце учащенно забилось, слезы навернулись на глаза.
– Да в чем дело?
– Скажи мне, только честно, на сколько лет я сейчас выгляжу?
– Ты думаешь…
– Да, думаю, – с трудом удерживаясь от слез, сухо сказала она, – так сколько бы ты мне дал лет?
Егорша внимательно вгляделся в лицо Энджи, затем в его глазах промелькнуло лукавство, но он ответил абсолютно серьезно:
– Ну, если тебя умыть и немного причесать, то лет на двадцать пять ты вполне потянешь.
– Я тебя серьезно спрашиваю, – Энджи было не до шуток.
– Я абсолютно серьезен, – важно кивнул тот, – вот и Федор подтвердит. – он оглянулся, ожидая поддержки приятеля.
Тот, занятый своими мыслями, вздрогнул и тут же согласно закивал:
– Да-да, выглядишь отлично.
– Правда? – уже почти поверив им, уточнила Энджи.
– Да, конечно, за эти несколько дней, что мы знакомы, ты и на год не постарела, – улыбнулся Егорша.
– Но если не я источник омоложения Прасковьи, то кто?
Вопрос повис в воздухе, ответа на него ни у кого не было.
– Насколько я помню, большой ворон говорил, что если не похоронить Прасковью здесь, то будет беда, я правильно его понял? – Егорша вопросительно посмотрел на Энджи.
– Ну да, так он и сказал.
– А это значит, что если это сделать, то беды не будет. Логично?
– Наверное, не знаю, – пожала плечами необразованная ведьма.
– Я надеюсь, что если она в эти дни и крала у кого-то молодость, то после того, как мы ее здесь упокоили, она это делать перестанет, – не очень уверенно предположил Егорша.
– Возможно, и так, – вступил в беседу Федор, – проверить эту версию можно одним способом: через пару дней вырыть ведьму и посмотреть, как она выглядит.
