– Феденька, а Максимке-то лучше, – кинулась она к мужу.
Ксения закинула руки ему на шею и прижалась лицом к широкой груди. Он явно чувствовал себя неловко. Кинув взгляд на пристально наблюдавших за ними Энджи и Егоршу, прижал к себе обрадованную жену.
– Ну ладно тебе, будет, все же хорошо, – отстранив от себя Ксению, Федор с натянутой улыбкой посмотрел ей в лицо.
– Ты себя плохо чувствуешь? – забеспокоилась она. – Какой-то ты хмурый, не в настроении.
– Ну да, есть немного, – еще больше нахмурился он.
Ксения вглядывалась в его лицо, и он, не выдержав испытывающий взгляд жены, отвернулся. Она расстроилась, но вдруг всплеснула руками:
– Ой, что это я к тебе пристаю, ты же голодный! Пойдем покормлю, да и собираться нам уже надо.
– Куда? – удивился он.
– Как – куда? Домой, – потянула его за руку Ксения, – Максимке лучше, а дома, говорят, и стены помогают. Мать там твоя, наверное, с ума сходит. Ты поешь, да давай гнедого запрягай – поедем.
Федор насупился, но ничего не сказал. Когда семейная пара скрылась за дверью, Егорша обернулся к Энджи:
– Что скажешь?
– Похоже, ты прав, – вздохнула она. – Если это так, то мне страшно за Ксению и мальчика. Игорь очень опасный человек. Боюсь, как бы беды не вышло.
– Да, меня это тоже беспокоит, – согласился с ней Егорша.
Как будто в ответ на их нерадостные ожидания, через некоторое время из дома послышался звенящий от слез голос Ксении:
– Какие у тебя могут быть здесь дела!
Ответа Федора было не разобрать, видимо, он старался не повышать голос. Потом послышался грохот, затем звон металлической миски, упавшей на пол, и жалобный со слезами детский голос:
– Мама, папа, не надо!
– Господи, – испуганно воскликнул Егорша и метнулся к дому. Распахнув дверь, он нос к носу столкнулся с разъяренным Федором, выходящим наружу. Оттолкнув стоящего на дороге приятеля в сторону, он сбежал по ступенькам и скрылся в лесу.
Егорша подошел к рыдающей на стуле Ксении:
– Что случилось?
– Я не понимаю, что с ним? Какая муха его укусила? – судорожно всхлипывала она.
– Он тебя ударил? – пытался тот заглянуть в заплаканное лицо.
Ксения замотала отрицательно головой:
– Нет, но он вдруг как будто взбесился: вскочил, опрокинул стул, миску. А глаза… ты бы видел, какие у него были бешеные глаза. Я думала, он меня сейчас ударит или даже убьет.
– А почему? – не отставал от несчастной женщины Егорша, желая выяснить больше подробностей. – Что ты ему сказала?
– Да ничего такого, – судорожно выдохнула она, – сказала, что вещи уже собрала и пора ехать, а он вдруг так разозлился. Я никогда его таким не видела, а к Максимке даже не подошел.
Егорша обернулся к Энджи, она поняла его безмолвный вопрос и согласно кивнула в ответ.
– Ксения, послушай меня внимательно, – обратился он ко все еще всхлипывающей женщине, – этот человек… – Он замялся, стараясь подобрать слова.
Его сомнение и замешательство не осталось незамеченным, и Ксения подняла на него взгляд.
– Может, тебе станет от этого легче, – продолжил он, – но Федор, которого ты сегодня видела, – это не совсем Федор.
– Не поняла, – растерянно протянула Ксения, глаза ее снова начали наполняться слезами.
– Ты не пугайся, – заспешил Егорша, боясь, что она снова разрыдается, – мы сегодня ночевали на ведьминском кладбище, и ночью с Федором что-то случилось. Вчера с нами был один человек, а утром уже другой.
– Что это значит? – перевела она испуганный взгляд с Егорши на Энджи и обратно.
– В теле Федора сейчас находится душа другого человека, – вступила в разговор молодая ведьма, – при этом очень нехорошего.
– Но как это возможно? – пролепетала Ксения.
– К сожалению, здесь, как я понимаю, почти все возможно, – тяжело вздохнула Энджи.
– А где Федя?
– Пока не знаю, – ответила девушка, глядя на нее с сочувствием и, не в силах игнорировать немую мольбу в глазах Ксении, со вздохом добавила: – Я постараюсь это выяснить и вернуть душу вашего мужа обратно.
– Спасибо вам, – рухнула на колени испуганная женщина, – я…я… – Слезы не дали ей договорить.
– Ксюша, не плачь, Энджи со всем разберется, – попытался ее успокоить Егорша, помогая подняться, – Максимку же она спасла и Федору поможет.
Энджи сверлила его красноречивым взглядом, возмущенная тем, что он за нее дает обещания, которые она, возможно, и не сможет выполнить.
– А сейчас вам действительно лучше держаться от него подальше, так что поезжайте домой.
Оставив расстроенную Ксению на попечении Энджи, Егорша пошел запрягать лошадь.
Когда порозовевшего Максимку усадили в телегу и Ксения, взяв вожжи, устроилась рядом, Егорша подошел поближе и, взяв ее за руку, посмотрел ей в глаза и проникновенно сказал:
– Ты, главное, верь, все будет хорошо, и будь осторожна. Если Федор вдруг заявится, то не забывай, что это может быть и не он.
– Спасибо, Егор, – кивнула она и, обернувшись к девушке, сказала: – Спасибо за Максима.
Энджи улыбнулась ей в ответ, сердце сжалось от сочувствия к этой женщине.
«Надо идти к Олдану или Зорану и узнать, что за чертовщина здесь происходит», – думала она, махая вслед отъезжающей телеге.
Когда та скрылась за деревьями, Энджи обессилено рухнула на крыльцо:
