Пренебрегая законом тяготения, оно висело в воздухе между камнем и ладонями ведьмы, медленно вращаясь вокруг своей оси. И вдруг вспыхнуло ярким фейерверком и, рассыпав вокруг себя тысячу искр, исчезло, как будто его и не было.
– Ты справилась! – Егорша, не в силах сдержать эмоций, подхватил Энджи на руки и закружил по кладбищу. – Ты молодец!
Девушка еще не совсем пришла в себя, но, благодарно к нему приникнув, обняла за шею и затихла, не в силах вымолвить и слово.
– Надеюсь, что без этого мерзавца наша жизнь хоть немного станет полегче, – сказал Федор, наблюдая с улыбкой за счастливой парочкой.
Когда накал эмоций немного утих, троица отправилась в обратный путь. Радуясь возвращению домой, лошадь бодро тащила телегу, а возбужденные успехом молодые люди, перебивая друг друга, делились впечатлениями, обсуждая сегодняшнее важное событие.
Заехав во двор дома Федора, все трое первым делом подошли к клетке с собакой. Егорша кинулся было сразу открыть задвижку, чтобы выпустить пса, но Энджи схватила его за руку:
– Подожди, давай сначала убедимся в том, что заклятье сработало.
– Ты сама себе не доверяешь? – удивился он.
– Не то, чтобы не доверяю, – смутилась девушка, – но это первое мое сознательное колдовство. А вдруг не получилось?
Егорша вгляделся в напряженное, взволнованное лицо начинающей ведьмы и обнял ее за плечи:
– Мы все видели, как кольцо разорвалось, как петарда, так что я не сомневаюсь в том, что все получилось, но, если тебе так будет спокойней, давай проверим.
Встав напротив клетки, троица внимательно наблюдала за псом. Услышав их голоса, спящая до сих пор собака подняла голову. Глаза его были мутны, видимо, сон был очень крепким. Вскоре в них появилась ясность, и, узнав Егоршу, пес вскочил на лапы и, подойдя к прутьям, чуть слышно заскулил. Его хвост еле заметно повиливал.
– Разве он похож на Игоря? – вздохнув с облегчением, спросил Егорша и обратился к собаке: – Ярый, привет!
Пушистый хвост завилял сильнее, в черных глазах появилась мольба. Подняв лапу, Ярый, а в том, что это он, уже никто не сомневался, провел ею по прутьям сверху вниз. Пес явно просил выпустить его из клетки.
– Да, похоже, души Игоря в нем больше нет, – высказал свое мнение улыбающийся Федор и посмотрел вопросительно на Энджи.
Та облегченно вздохнула:
– Получилось! Давай выпускай!
Егорша отодвинул задвижку и распахнул дверцу. Преодолев в один огромный прыжок разделявшее их расстояние, пес всей своей немалой массой прыгнул на него. Тот, будучи не готовым к подобной атаке, не устоял на ногах и со всего размаха упал на спину.
В ужасе глядя на поверженного друга и стоящего над ним огромного пса, Федор подбежал сзади, намереваясь оттащить собаку за шкирку, как это сделал совсем недавно его друг, оттаскивая Игоря от него самого. Схватив было пса за мохнатый загривок, он, однако, тут же его отпустил.
– Ярый, перестань, – не в силах сдержать смех, Егорша пытался увернуться от снующего по его лицу языка собаки. – Слезь с меня!
Обняв собаку за шею, он смог наконец приподняться. Сев и прижавшись щекой к мощной шее пса, счастливый хозяин оглаживал и ласково трепал того по бокам:
– Я тоже рад тебя видеть! Рад, что ты вернулся!
Энджи, пережившая минуту страха за возлюбленного, сейчас смотрела на них с грустной улыбкой, вспоминая, как радостно ее когда-то встречала маленькая Жужу.
На то, чтобы радость от встречи хоть немного поутихла, потребовалось немало времени. Аксинья, наблюдавшая с пороги кухни за танцами Ярого вокруг Егорши, вскоре не выдержала и подала голос:
– Эй, идите обедать!
Счастливый пес занял пост возле дверей кухни, а троица, помыв руки, наконец-то села за стол.
– Я правильно поняла, что у вас все получилось? – наполняя тарелки, спросила мать Федора.
– Да, Энджи молодец! – ответил ей сын и, посмотрев на пустующий стул жены, спросил: – А где Ксюха?
– Мамка еще спит, – опередил бабушку Максим, с аппетитом уплетая куриный суп.
– Как это спит? А время-то уже к трем. – Федор вскинул глаза на мать.
– Будила я ее, Феденька, толкала, – ответила расстроенная Аксинья, – она и пыталась встать-то, да сил нет, – и чтобы скрыть набегающую слезу, отвернулась.
Помрачневший Федор отложил ложку в сторону:
– Не нравится мне это все, так же и с Максимкой было, – посмотрел он Энджи в глаза, – ничего не болит, а сил нет. И с каждым днем все хуже и хуже.
Та растерянно спросила:
– Что ты хочешь сказать?
Школьные приятели переглянулись.
– Я думаю, он хочет сказать, что, возможно, кто-то вытягивает из Ксюши энергию, так же, как ранее это делала Прасковья с Максимом, – глядя в глаза любимой, сказал Егорша.
– Но кто это может делать? Прасковьи же нет, – побледнела Энджи.
– А вот это вопрос на миллион! – стараясь сдерживать язвительные нотки, ответил тот. – Это может делать только ведьма. У нас сейчас в округе их две: ты и твоя матушка. За тебя я могу поручиться, но вот кто поручится за Валентину? – Он обернулся к мрачному Федору: – Может, ты?
Тот отрицательно покачал головой.
– Ты думаешь, это моя мама? – еще больше побледнела девушка.
