Сердце ёкает. Пистолет? Откуда у него… хотя у Гришки возможности были. Полицейскому в принципе несложно раздобыть неучтенку.
— Бросай, — спокойно приказывает Лют. — Извиняйся. И уходи.
Гришка держит пистолет как-то так, словно решить не может, то ли выбросить его, то ли все-таки рискнуть. Дергается щека. И решение принято. Пистолет летит в траву. И ведь бросил, паразит этакий, мне под ноги.
А теперь стоит, взгляда с княжича не сводит. Мол, что делать будешь? Оставишь тут оружие? Или поднимешь, но отпустив Гришку. Лют молча заломил Гришке руку. И правильно. С него станется второй пистолет припрятать… а это надо бы подобрать. Все же город близко.
Мало ли, кто найдет.
— Я подниму, — говорю я.
— Погоди…
Я уже наклоняюсь. Ствол вот он, рядом. Обычный. Участковым ведьмам табельное оружие не положено, да и мы, пусть и приписаны к МВД, все же немного иной профиль. А потому марку не знаю. Они мне все одинаковы.
Черный.
И горячий. Это так от Гришкиного пуза нагрелся. Я подбираю пистолет и разгибаюсь. И в этот момент вижу улыбку на Гришкиных губах. Такую вот… торжествующую.
Счастливую даже.
И понимаю, что…
— Яна… — голос Люта доносится издалека. А я… пистолет оказывается вдруг невероятно тяжелым. И я пытаюсь удержать его. А потом пытаюсь выбросить, но пальцы прилипают к горячему железу. И то оживает, расползается по рукам.
— Получи, тварь! — хохочет Гришка, а потом давится этим смехом.
И из глотки его выплескивается кровавый поток.
А чего он хотел? Смертельные проклятья всегда требуют жертвы. Он же, наверное, решил, что жертвой будет кто-то другой. А мир звенит. И я падаю.
Падаю.
В травы…
Ведьмина ночь?
Бояться мне нечего. Я просто-напросто до нее не доживу.
Умирать на самом деле не страшно.
Долго только.
Муторно.
Главное, я ведь должна была бы понять… Гришка, он умный. Точнее хитрый. И ждал нас… и учел бы, что Лют быстрее и сильнее. Стрелять в него бесполезно.
В меня?
Тоже не особо смысл… ведьмы — существа живучие. А проклятье… кто ему дал? Когда? Розалия? Пожалуй… предвечная тьма расползалась, стирая ощущения.
Главное, зачем? Смысла в этом немного. Даже если бы сам не умер сейчас, все одно живым бы ему не позволили уйти. Так для чего это вот все? Почему просто не уехал. Не подождал, пока уйдут и жена, и Игнатьев? Не сменил бы город… страну… сильные маги везде нужны. А он был сильным.
И это вот все… смысла ему меня убивать никакого. А убил.
Но хоть без боли.
Боли боюсь.
Лют кричит… и я знаю, что его слышат, те, кто остался на краю луга. Те, кто должен был бы приглядывать, и приглядывал за мной. Но мне ведь тоже нужна свобода. Хотя бы немного.
И берег ведь.
Рассвет.
Вдвоем.
— Дыши…
Гришка отходит. Я слышу, как рвется струна его жизни. Дурак… какой же дурак… и главное, все-таки зачем? Можно ведь было… все можно было поправить.
Кроме смерти.
Сила Люта окутывает. Глупый… не помочь. Чернота внутри… и меня поднимают.
— Держись. Давай. За меня.
У него не хватит сил. Ни физических, ни тех, что не дают уйти. Но хоть не больно. Боли я вот боюсь, а умирать… город жаль. И людей.
И князя с ведьмой, которые ждали, надеялись, а теперь… что с ними будет? И с Упыревкой, которая тихая такая… с конкурсом этим дурацким. Я бы не выиграла, но почему-то все равно обидно.
А если источник умрет?
Или не умрет, но выброс случится? Надо… надо сказать Люту. Князю… Люту, чтобы предупредил… эвакуацию организовать.
Только сил нет…
Глупая.
Попалась… и Гришка дурак… главное, все никак не пойму, зачем он… почему… меня, а не генерала… ладно, хорошо, что меня, а не жену свою… та совсем слабенькая, мигом… или думал, что убив меня, он все вдруг вернет? Или просто не думал…
— Уже близко, уже почти… да дай же тропу! — теперь в голосе Люта клокочет ярость. И Лес подчиняется.
Я слышу его гул.
И удивление. И даже скрытую радость, будто только и ждал, что хозяина вот… и хорошо, если будет хозяин, может, получится уйти?
Просто взять и…
Дуб.
Звенят листья. И главное, что рядом они. Чую их. И его. И поляну. И источник. Вода из него льется на лицо. Лют зачерпывает горстями, только…
Вода живая.
Вода мертвая.
Выбирай…
Равнина.
Знакомая до боли. Но сейчас, кажется, я здесь не гостем. Стою. Седые травы кланяются. По серому небу ползут тучи, клубятся да перекатываются, норовя догнать друг друга. Солнца нет, как луны или звезд. Это все там, вовне…
А вот та, что ждет каждого, предо мной.
Она высока и величава. И потому кланяюсь ей до самой земли. Это вежливость. Гостью след быть вежливым, особенно когда хозяева такие…
Она не спешит говорить.
Смотрит.
С укором? Я ведь не оправдала надежд. И вообще подвела… её вот тоже. А богов, судя по легендам, подводить не след. И плевать, что я не специально.
— Прости, — говорю.
— За что? — она протягивает руку и осторожно касается щеки, словно паутинку с нее убирая.
— Я ведь умерла, да?
— Еще нет.
— Но умру.
— Тебе решать.
— Как?
Вода… вода живая и вода мертвая. Все просто. И главное, выбрать… выбрать несложно. Я ведь хочу жить? Хочу. Я только начала, так, чтобы по-настоящему, чтобы с собой разобравшись.
Долги раздав.
Чтобы…
Вода в ладонях богини отливает серебром.
