— Мой друг сказал, что попадалось ему упоминания о суде над тремя монахами, которые были объявлены беглыми и заочно отлучены от церкви за кражу. Души их приговаривались к вечным мукам, а самих отступников надлежало придать казни. Самое интересное не это. Интересно, что существовал и второй документ, с личной печатью императора, в котором некоему Никонасу, настоятелю монастыря Святой крови, повелевалось выбрать из числа верников своих трех монахов и отправить их в земли руссов, вручив с собой щит веры, дабы этим щитом одолеть язычников и привести сии земли под руку Византии. И подписан этот документ был лично басилевсом Василием II незадолго до его кончины. А второй, с отлучением, составлен уже во времена правления Романа III.
— Ни о чем не говорит, — честно призналась я.
— Василий правил довольно долго. И правителем был сильным. Своеобразным. Жестоким. Впрочем, тогда иные не выживали. Он сумел примириться с арабами. Затем начал войну с болгарами, одолел их и победил царя, а пленных, включая царя, велел ослепить… в Византии была какая-то патологическая страсть к ослеплению врагов. Он укрепил и расширил империю. Но умер, не оставив наследников. И императором стал его брат Константин, который, правда, на троне надолго не задержался. Следом к власти пришла его дочь, Зоя, через своего супруга Романа… впрочем, там дальше все совсем грустно… были мятежи, свержения. Но примерно в это время прекращает существование один весьма древний монастырь…
— Дай угадаю. Святой крови?
— Именно. К сожалению, о нем мало что известно. Разве что название сохранилось и то, что находился он в горах. Но по приказу императрицы Феодоры… это младшая сестра Зои, которая все же через годы, но заняла трон, пусть и ненадолго, так вот, по её приказу этот монастырь был засыпан землей. Позже, когда она вновь пришла к власти, она приказала вычеркнуть название этого монастыря из всех рукописей. «Предать забвению».
— Полагаешь…
— Мой друг говорит, что ситуация довольно уникальна. Именно поэтому и данных почти не сохранилось. Документы вымарывались, правились, переписывались начисто без упоминания. И сложно сказать точно, в чем причина. Но он полагает, что утрата некоего ценного артефакта, возможно, связанного с императорской династией, вполне может быть причиной. После смерти Василия II Византия медленно, но верно катится к пропасти. И вполне возможно, что этот вот «щит веры» и был тем, что обеспечивало империи стабильность. Или Феодора так полагала?
— И он здесь?
— Возможно.
— Щит… — я попыталась представить, но воображение отказывало. — Щит с собою таскать… как-то вот…
— Не обязательно, что это будет именно щит. Вполне возможно, что в документе выразились иносказательно. Главное, что где-то в это время… примерно в это время, в Византии хранились вещи, имеющие силу.
— Зачем тогда он их отдал? Император?
— Сложно сказать, — Лют посмотрел на дом. Да, надо выходить. Наверняка, нас уже заметили, и чем дольше мы сидим тут вдвоем, тем больше даем поводов для сплетен. — Возможно, что у Византии был не один артефакт. Скажем, если то же Копье или Чаша хранились в императорской сокровищнице, как это принято считать, то Василий мог решить, что утрата святыни, меньшей по значимости, допустима. Временная. Неспроста с ней направили троих хранителей.
Но ни один не вернулся.
— Возможно, что не только их…
— Возможно. Возможно, Василий увидел в ситуации шанс расширить Империю еще немного. Возможно, он был знаком с князем. Тот ведь учился в Константинополе, судя по всему. И помнишь, он привез жену, деву из хорошего рода… вряд ли императорской крови, но связь, пусть смутная, но вырисовывается. Князь желал объединить земли под своей рукой. Басилевс мог помочь… немного… с тем, чтобы после уже присоединить покоренные земли к Империи. Ну или обзавестись союзником. Сильным. Благодарным. И желательно, управляемым. Отсюда и монахи…
Лют все-таки вышел.
И подал руку.
Сказал:
— Ничего не бойся.
— Я и не боюсь, — бодро соврала я. И чтобы правдивей получилось, спросила. — А почему тогда императрица… почему она разозлилась?
— У нее в принципе характер был скверный. Хотя… подозреваю, что именно тогда, в смутах и сменах власти, исчезли иные реликвии. Признать их утрату было недальновидным с политической точки зрения. Это как прилюдно заявить, что тебя лишили права на власть. Это точно сочли бы высшим знаком, что власти династия не достойна. Так что где-то тихо изготовили копии.
— Но потеря разозлила.
— Именно.
— И назначили… виновных?
— Нашли. Назначили. Главное, теперь мой приятель загорелся желанием отыскать тот самый монастырь.
— Удачи ему.
И нам тоже.
Щит.
Что это может быть?
Хотя… да что угодно. От клочка одежды, которая была на Спасителе, до песка из-под ног его. Или действительно частицы креста. Или… множество вариантов.
— Идем? — княжич предложил руку.
А я не стала отказываться.
В конце концов, почему бы и нет… и немного интересно, какая она, бывшая жена моего… кого? И моего ли? Нет уж, я пока не готова. Ни к любви, ни к отношениям, ни тем паче к близкому знакомству с бывшими женами.
Красивая.
