Это просто конкурс. Очередной глупый ни на что не влияющий конкурс, в который меня сунули без моего желания и…
— Ты же вечером будешь? — поинтересовалась Свята, глядя превнимательно. — Деда приглашал.
— Значит, буду.
Получилось даже улыбнуться.
И…
И я действительно буду. А обида… она беспочвенная, как-нибудь да переживется.
— Еще… — этот брюзгливый раздраженный голос заставил меня задержаться. — Хотел бы отметить работу одной участницы, которая… проявила себя в несколько необычной технике.
Поздняков стоял, сложив руки на животе.
И как под ним-то доски не трещат?
— Было бы несправедливо недооценить это творчество… да… определенно… Яна Ласточкина…
Князь попросил?
И почему вместо радости — я ведь только что хотела оказаться там, на сцене, — я испытываю смущение. А Свята уже толкает в спину. Мол, иди, не задерживай народ.
Я иду.
Поднимаюсь по ступенькам, думая лишь о том, как бы не споткнуться, не растянуться на них. Вот будет смех. Но не спотыкаюсь.
— Зачем, — спрашиваю я у Позднякова, который дружелюбно скалясь трясет мне руку. Поздравляет, стало быть. И сейчас он играет в добродушного толстяка, но я-то видела его другим.
Совсем.
— Затем, что очень обидно, когда тебя не ценят, — говорит он вполне серьезно. — Да и работа в оригинале очень даже неплоха. Конечно, можно покритиковать композицию или там цветовую гамму, хотя смысла нет, все ведь довольно точно.
— Точно, — меня не спрашивают, но я отвечаю.
— Вот и мне подумалось, что несправедливо будет, — мне в руки суют бархатную коробочку и подталкивают к прочим призеркам. Те, кроме разве что Стужи, смотрят на меня… кто с недоумением, кто с легким презрением. А Поздняков склоняется над самым ухом:
— Девочка. Учись ценить себя. И требовать свое.
Еще бы понять, что требовать и у кого.
— Спасибо, — внутри отпускает. И… и плевать, что там, на площади, выставлена копия, которая разве что общее представление дает. Плевать, что станут говорить и про копию эту, и про… остальное.
Голову выше, Ласточкина.
И улыбку изобрази.
В конце концов, ты-то знаешь, что награда вполне заслужена. Хотя все равно случайная.
— Жуткий человек, — Стужа оказывается как-то рядом и цепляется за руку.
— Кто?
— Этот… из Петербурга.
Поздняков? Ну да, приятного в нем мало.
— Он весь смертью пропах, — Стужа морщит носик. — Некроманты, особенно старые… они… просто жуткие.
Да?
Смотрю на Позднякова по-новому и вижу-таки темную густую силу, что окутывает его облаком. Облако плотное, почти неразличимое, но оно есть. И он чувствует мое внимание.
Оборачивается.
И… подмигивает?
— …я бы, наверное, в обморок упала, если бы он ко мне прикоснулся.
И я вдруг понимаю, что он там был, на той равнине. Видел её… такою же? Иною? Не важно. Главное, он… знает.
И картина в надежных руках.
А князь снова берет микрофон и что-то объявляет, только все это мимо меня проходит. Музыка опять же грохочет. Люди устремляются на площадь…
— Поздравляю, — Лют жмет мне руку и жест этот получается до боли неловким. — И вечером жду. Сейчас никак… я заеду? К шести?
— Хорошо…
Лют сменяется Мирославом, а тот — Заром, который лохмат и раздражен. А еще понятия не имеет, что делать дальше. Со мной вот. С собой. Со Стужей.
— Надо твой станок собрать… — озвучиваю первое, что приходит в голову.
— Уже, — Стужа накрывает расшитый мешочек ладошкой и отступает так, чтобы я оказалась между ней и Заром. И тот замечает. Обижается, кажется.
— Хорошо…
Где хоть кто-нибудь? Мудрый опытный и вообще…
— Ты у нас пока поживешь, — Свята взбирается на сцену и подхватывает Стужу под руку. — Я говорила с папой. Можно, конечно, у вас…
И на Зара смотрит. А тот кивает, но как-то нерешительно.
— Я… мне ведь стипендию дадут. Если меня отметили, то я ведь поступила? Так? А еще купить хотели. Полотно, — Стужа смущена. — Если продать, то хватит… квартиру снять. Или комнату. Мне сказали, что если еще соткется что-то, то тоже купят. А я и не думала, что…
Зар ворчит.
И глаза зеленеют.
— Брось, — Свята тянет её за собой. И меня тоже. — Дом у нас большой. Папа не против. И дед сказал, что надо за тобой присмотреть. А то этот твой жених ему совсем не понравился. И вообще ты теперь наша!
Стужа вздрогнула.
— Я учиться…
— Да поедешь ты учиться! Осенью! А сейчас лето! Закрыт университет. И Академия… ну, документы разве что только. Но тут Зар отвезет… или я Мира попрошу?
Зар фыркнул раздраженно и отвернулся.
Отвезет.
Я не знаю, что и почему, но теперь ощущение неправильности исчезло. Напротив, я четко осознала, что сейчас все именно так, как должно.
Хотя…
Нет, это на грани самовнушения.
— Вот… только документы еще оформить надо. Паспорт, школьный аттестат… выписку из Уложения деда сделает, и диплом оформят, но справка у тебя есть?
— К-какая?
— Медицинская, по форме… — Свята тащила новую подругу к особняку, а я воспользовавшись минутой отстала.
И отступила, спеша затеряться в толпе.
Получилось.
Людей было много. Они прогуливались, разглядывая выставленные работы, не отказывая при том в маленьких жизненных радостях… чипсы, попкорн.
Шашлык.
Кукуруза, которой больше не хотелось. Музыка. И маленькая тележка, увешанная безделушками.
