Золотистый бульон, белая лапша, а сверху разноцветные ингредиенты. От блюда шел пар; рядом стояла небольшая тарелочка хорошо вызревшей кимчи.
– О, так это куксу, праздничная лапша! Хорошо бы поесть ее на свадьбе сына, но, видимо, придется чуть раньше[16]. – На лице женщины появилась мягкая улыбка. – Раньше лапша такая дорогая была. Ели ее только по праздникам. Тогда в лапшу ничего не добавляли, и все равно было очень вкусно. Помню, достанет мама лапшу из кипящей воды, промоет… Как же вкусно бывало сразу втянуть в рот лапшинку! Когда мама варила лапшу, я сидела рядом, раскрыв рот, как птенец, и надеялась, что мне что-нибудь перепадет…
Старушка даже причмокнула. Сложно было определить, что больше разогрело ее аппетит: эти воспоминания или тарелка лапши на столе.
– Эта праздничная лапша соединяет души, предназначенные друг другу. Ешьте ее, изо всех сил молясь о том, чтобы ваше желание сбылось. Постарайтесь съесть все.
Старушка кивнула и зацепила лапшу палочками. Каждый раз, когда она втягивала лапшу в рот, на ее лице отражались то радость, то сожаление, то печаль, то задумчивость. Как будто она пережевывала не лапшу, а свои воспоминания.
– Не так вкусно, как куксу из моего детства, но все равно хорошо. А какой ароматный бульон! Как вы его делаете?
Старушка вопросительно посмотрела на Джин, ожидая ответа, но Джин не могла сказать, что бульон сварен из русалочьего хвоста.
– Секрет фирмы? Из тех, которые даже невесткам не рассказывают? – пошутила старушка и отпила бульона из миски, сначала подув на него, чтобы остудить.
Через некоторое время, вытерев нос и рот тыльной стороной руки, старушка сказала:
– На улице холодно от росы; так приятно в такую погоду поесть горяченького. Большое спасибо.
В тарелке не осталось ни капли бульона и ни единого кусочка лапши.
– Ох, поем ли я когда-нибудь такую же вкусную лапшу…
– На свадьбе сына поедите. Там будет еще вкуснее, – сказала Джин.
Старушка кивнула.
– А ведь и правда! Что ж, подождем.
Женщина поднялась и пошла к выходу. Перед тем как открыть дверь, она обернулась к Джин и сказала:
– Ты тоже встретишь хорошего человека, милая. Нет в жизни ничего важнее, чем встретить человека, предназначенного тебе судьбой. Пусть это будет мое тебе благословение как внучке.
Джин почувствовала комок в горле.
– Спасибо.
«Надеюсь, так все и будет», – подумала она про себя.
Старушка вышла на улицу. Предрассветные сумерки, которые стало видно в открытую дверь, напоминали темно-синее море.
Хёсик заподозрил неладное на следующий день после поминального обряда
– Мам, что это ты жаришь на ночь глядя? Мясные оладушки? Это ты меня решила угостить, что ли? – заглядывая ей через плечо, спросил он.
На сковороде шкворчали его любимые мясные оладьи. Может, остались со вчерашнего дня? Не в силах сопротивляться аппетитному запаху, Хёсик схватил оладушек, но мать хлопнула его по руке.
– Ну-ка не тронь, это на поминальный стол.
Хёсик озадаченно посмотрел на мать. Непохоже, что она пошутила. «Я что-то перепутал? Мы же только вчера поминали отца?» – недоумевал Хёсик. Через секунду он понял, что ничего не путает, и его охватило зловещее предчувствие.
– Мам, мы же вчера отца поминали. – У него дрогнул голос.
Мать продолжала жарить оладьи, будто не слышала. Затем стала готовить салаты из зелени и жарить рыбу. На плите кипел суп.
Время шло к полуночи, и тут мама, воскликнув: «Ой, надо бы поторопиться!» – стала накрывать поминальный стол. А Хёсик так и стоял рядом, как огородное пугало.
– Мам, не пугай меня так!
Он раздосадованно топнул ногой, но она даже не посмотрела в его сторону. Когда он взял ее за руку и попросил прийти в себя, она нежно погладила его по щеке и сказала:
– Если не хочешь завтра клевать носом на уроках, надо ложиться спать. Поклонись папе и иди скорей в постель. Я завтра перед работой соберу тебе еды в школу.
Всю ночь Хёсик пролежал, не сомкнув глаз. Утром, когда он вышел из своей комнаты, на столе его ждала коробка с обедом.
Глядя на аккуратно упакованную коробку, он заплакал.
«Говорят, с возрастом память ослабевает. А может, это депрессия? Вроде бы в пожилом возрасте симптомы депрессии похожи на симптомы деменции…» – успокаивал он себя.
В тот же день Хёсик повел маму в больницу. После обследования был поставлен диагноз «умеренная деменция», что являлось следующей стадией после легких когнитивных нарушений. Отрицать очевидное было бессмысленно.
– Наверняка были какие-то симптомы и раньше? Вы совсем не замечали за ней ничего странного?
Хёсик покачал головой. У матери ум всегда был острее, чем у него самого. Она отлично справлялась с хозяйственными и банковскими вопросами, которые пожилым обычно даются с трудом.
– Это все из-за меня, идиота. – Хёсик ударил себя в грудь.
Ему только и оставалось, что винить себя да бить кулаком в грудь.
