2. Существует ли в жизни настоящая любовь?
3. О чем эта история?
Впереди, до самого неба, возвышалась гора из копченых сосисок, сочных поросячьих боков и запеченных рулек. Рядом бурно шумела лента реки из пенного пива. На берегах из свежего, горячего, только-только из печи хлеба загорали полуобнаженные русалки. Темные пряничные леса, политые розовой глазурью и присыпанные снежно-сахарной пудрой, мирно покачивались на ветру.
– Побери меня Хель… Я что, в Валгалле?
Манящие сладкие ароматы щекотали нос. Девичий смех ласкал слух. По бороде стекала слюна, взгляд лихорадочно метался от одного к другому, а в животе проснулась добрая сотня китов. Оголодавшие бедняжки дружно и заунывно ревели, взывали к хозяину, требовали еды и выпивки. Глаза же упорно косились на русалок. Наглые девки звали его к себе, звонко хохотали, били лазурными хвостами по пивной воде и показывали языки.
Ах, они еще дразниться будут!
– Ну и как тут выбрать, чтоб тебя?!
Он уже сделал первый шаг, решив, что примет решение, когда доберется, но вдруг гора затряслась. Череда оглушительных, дребезжащих стуков сотрясла само мироздание. Сосиски и румяные бока мясопадом обрушились с вершины к подножью горы, река вспенилась, побелела и выплеснулась из берегов, русалки попрятались кто куда, а пряничные деревья попадали, словно щепки.
– Что происходит? Эй, девицы, постойте! Не уходите!
Стук повторился, и гора развалилась до самого основания. Пивные гейзеры вырвались из земных недр, а затем весь мир накрыло настоящее цунами, заслонившее солнечный свет.
«Вот бы сейчас обратиться дельфином и устремиться по пивным волнам!» – успел подумать он, прежде чем все вокруг померкло…
– Еще пять минуточек…
– Одинсон, мать твою! Открывай ворота́! Медведь пришел!
Тор с великим трудом разлепил глаза. Это далось ему тяжелее, чем победа над Мировым змеем Ермунгандом тысячу лет назад[12], а ощущал он себя, надо сказать, на все три. Все тело задеревенело, онемело, руки и ноги не слушались. Не чувствовал даже собственного лица, отчего разросшаяся во все стороны кустистая борода как будто плавала в воздухе отдельно от головы.
Он облизнул потрескавшиеся губы сухим языком и поморщился от неприятных ощущений. Кажется, в последний раз Тор бывал в подобном состоянии только во время знатной пирушки после взятия викингами Восточной Англии[13].
– Я знаю, что ты там, козий сын! Открывай, пока я дверь не вынес!
– Кого там принесло… – прохрипел Тор. Горло саднило, и он едва мог слышать себя.
– Велес это! – раздался старческий голос из замочной скважины. – Не признал старого друга, так тебя растак?! Поднимай задницу и впусти меня!
Могучий бог грома кое-как сбросил с себя медвежью шкуру и свесил ноги с приземистой кровати. За те годы, что провел во сне, он забыл, как ходить и двигаться, поэтому какое-то время просто сидел, тупо уставившись на тяжелые дубовые двери. Кровь вновь заструилась по жилам, и огромные мускулистые руки постепенно сменили цвет с бледного на розовый. С губ начали срываться облачка пара. Неприятное покалывание охватило оживающее тело, и бог невольно поморщился.
Выходить из долгой спячки всегда было неприятным и муторным процессом.
– Тут холодно, если что! Ты где там? Тор?
Громовержец вздрогнул и тихо ответил:
– Иду я, иду.
Он осторожно слез с кровати, прошел на ватных ногах через небольшую, покрытую пылью и паутиной комнату и прислонился к стене. Сердце учащенно стучало, словно он поднялся в гору, пот заливал глаза и щекотал кожу под бородой. Кряхтя и чертыхаясь, Тор опустил огромную стальную задвижку и попытался толкнуть дверь наружу.
Та не поддалась.
– Велес! Что происходит? Не могу открыть.
– Ох, точно! Обожди, миленок.
С той стороны послышался хруст снега и неровное дыхание старика. Затем с громким скрипом дверь все-таки отворилась. На пороге стоял завернутый в древний тулуп и шкуры невысокий старичок в шапке-ушанке, задубевшие от мороза уши которой торчали в разные стороны. Велес совсем не изменился с их последней встречи. Тор так и сказал:
– Ты все такой же.
