– Баця, трэба хуткасная пасудына! – напомнил о себе Малята, приплясывая от нетерпения.
– Хутка будзе, – пробурчал командир отряда. – Линник, збяры загинувших на бераг.
Бойцы начали переносить мёртвых пограничников на сухой настил.
Максиму вдруг снова пришла в голову простая мысль, вызванная воспоминанием: он своими глазами видел, что Рось со всех сторон окружена системами предупреждения и отпугивания.
– Гонта… э-э… воевода… товарищ командир, а ведь здесь не обошлось без предательства! Как этой сволочи удалось пробить такой длинный ход в породах плоскогорья и не засветиться? Аж от Микоростеня?! Это же сотня километров, если не больше! Неужели никто не слышал шума подземных работ? Никто не видел дыры колодца? Да и кто отключил систему защиты? Почему не ищете?
Гонта выслушал речь гостя, склонив голову к плечу. Поднял на него умные понимающие глаза.
– Разберэмось!
Слово прозвучало абсолютно понятное, и Максим даже с оторопью подумал, уж не лазутчик ли воевода из России, прекрасно знающий русский язык? Вопрос так и катился по нёбу мячиком, но задать его молодой человек не успел: вернулся ворон.
Птица села на руку бородатому Могуте, прокаркала длинную птичью фразу со множеством курлыкающих фонем. Обступившие сотника дружинники посмотрели на Гонту.
– Не дагоним, – сказал он хмуро, крутанув желваками по щекам. – Яны отойшлы ужа на пъятнадцат лиг.
– Дагоним! – возразил Малята запальчиво.
– А куда они направились? – спросил Максим. – Хладун и компания? И на чём?
Взгляды дружинников скрестились на госте.
– Лопотоп, – сказал Гонта.
– Что?
– Болотная подлодка.
Максиму показалось, что он ослышался.
– Подлодка?!
– Што тябе не зрозумило? – нервно произнёс Малята. – Хутка идзе до Еурода! На подлодке! Воны отойде ужо на пятнадцат вёрст, но мы яшче можа дагнац!
– Спокийно, малой, – сказал Гонта. – Бераги нервы. Спробуем.
– Зачем правителям Еурода Любава? – всё же не удержался Максим от вопроса. – Они что, охотились именно за ней?
– Трэба було ахоувац яе як слид, – огрызнулся Малята, – а не задавац пытанне, шта и навошта.
– Обычна расчёт, – сказал Гонта, движением бровей дав понять сыну, что надо вести себя посдержанней. – Мы захопили шныпароу Еурода, и цалкам верагодна надавни будэ обмин.
– Теперь понял, – кивнул Максим, бросив сочувственный взгляд на его сына.
Но тот ответил высверком глаз на взгляд гостя так красноречиво, что стало понятно: возрождение доверия между ними пока невозможно.
Обещанный Гонтой транспорт прибыл, по оценке Максима, к месту развернувшейся недавно драмы через сорок минут. Это был корабль-катамаран длиной метров двадцать, имевший паруса и два двигателя, роль которых исполняли два обитателя Великотопи под названием китоврасы. Они умещались в особых бункерах на корме двухкорпусного судна и умели вращать задние ласты почти как винты земных кораблей. Благодаря им «катер» пограничной охраны развивал приличную скорость до пятнадцати узлов (опять-таки по оценке Максима), а если паруса брали ветер, то и больше.
На борт катамарана поднялись двенадцать дружинников Гонты под командованием сотника Могуты плюс Максим и Малята. Сам воевода остался на берегу руководить следствием в отношении случившегося. Видимо, вопросы Максима сыграли в этом немалую роль.
Управлял болотной подлодкой экипаж всего из пяти человек, прекрасно знавших своё дело. Получив задание, моряки принялись рулить, не спрашивая у Могуты рекомендаций.
Брат Любавы возражал против включения гостя в команду преследователей, но Гонта поступил по-своему, за что Максим был ему благодарен. Сердце самого Жарова звало спасать девушку, и не принимать участия в её освобождении было бы неправильно.
Отплыли без прощаний и каких-либо наставлений со стороны Гонты. Командовал группой догоняющих Могута, внушающий доверие и фигурой, и взглядом светящихся голубых глаз. Но и бородач не стал давать советы и распоряжения своим подчинённым, что говорило о хорошей подготовке дружины и слаженности группы.
От берега отошли, воспользовавшись вёслами: за них взялись четверо членов экипажа, суровые мужчины в блестящих, похожих на нейлоновые плащах, под которыми были видны чёрные комбинезоны. Максим обратил на них внимание, спросил у Маляты, стоящего на носу судна:
– Что это? Гидрокостюмы?
Парень покосился на гребцов, сжал зубы, но ответил:
– Зощит вид ядокусов.
