По тайным местам, по глухим лесам много заветного путнику в сказке открывается. Где-то волшебница солнечные лучи в кудри собирает да живое чудесами лечит, а где смотри и физики науками забавляются. Все бывает. Случилось и так: повстречался на тихих тропах один гений с той красавицей, что мир душою видит. Притянулись сердца – на силу не оторвать. И все бы хорошо, вот только учёный тот знать не знает, что волшебство его любимой не забава девичья, зверюшек лечить прилаженная. Важную задачу ее силе решать назначено. Расползлась по земле страсть погибель дремучая, потянула к себе все живое на смерть. Застонала планета-мать: попросила спасения. И взялась тогда колдунья защитить ее и найти для людей исцеление. Только мало того, надо и ученым за дело взяться. Гляди, придется мужу с женой науку с магией обручить да вместе новый мир для людей создавать, защищать и его, и свою любовь.
Если бы кто из городских забрел в кедровник, что вокруг матвеичева поселка стоит, и увидел какие там грибы растут, так подумал бы образованный гость, что завод тут секретный в кустах сидит и радиацию на внешний мир производит. И попал бы тот гость до жизни рядом. Ежели по здешней местности как следует пошарить и при том на охрану не нарваться, можно всякое обнаружить. Вон там, за деревенскими домишками, от колокольни смотри за мастерскими сразу, вон они – лаборатории, страсть какие секретные. Хотя конечно грибы в этой местности растут себе и размножаются, естественным лесным порядком. Без радиации и прочего удобрения. Ну мало ли, что размером с пень.
Круглоух-то, не смотри, что городской да образованный – к щедрости тайги привык давно. Почитай, двенадцать лет прошло с тех пор, как Матвеич его к себе в лаборатории с академии вытащил. А за то время Круглоух с тайгой всем естеством породнился. Приняла она его тонкошеего как мать: воспитала и подняла. Стал Круглоух крепким не только умом. Паспортное имя-отчество у него стерлось и появилось звериное, в общем, прозвище, одно на всю его натуру местными жителями прилаженное.
Еще с тех пор. как Круглоух впервые в тайгу попал, пристрастился он к сбору грибов. Да так пристрастился, что волнение азартное дрожь у него выбивало при одной только мысли о лете. Грибы в тайге, конечно, повсюду колосятся и азарт разводить вроде не с чего, а только человек с фантазией найдет и здесь себе задачу решать. Выискивал Круглоух все больше рыжики. Малюханькие такие, хрупкие, конкурентами белесыми еще не тронутые. Как время приходило – отправлялся он в лес на расписание рабочих дней не оборачиваясь. При тех отлучках ни помощники, ни Матвеич не искали его и не останавливали. За годы работы все твердо усвоили: если физик идет в лес за грибами – значит это нужно для физики. Есть такая привилегия у гениев – работать головой ненормированно и без графиков. В смысле круглосуточно и даже в лесу.
Этот день с утра верной погодой заладился. Повариха столовская только глаз спросонья приоткрыла, погодные условия через окно определила и сразу про тару для засолки рыжиков вспомнила. Без всяких напоминаний. Тоже специалист: знает, что рыжики промедления не терпят. Ну и Круглоух на койке не задержался. Выбрался из своего угла при лаборатории, где спал и столовался без отрыва от производства, вышел на улицу из серых лабиринтов мастерских, перемерял быстрым шагом бетон вертолетной площадки и нырнул в живой лес.
Долго там шастал, довольно уже собрал. Можно назад путь выводить, а только как раз самый гриб в такое время под руку тянется – из леса ни в какую отпускать не желает. Вроде, как в салки с тобой играет: сначала ты за ним бегал, а теперь уже он за тобой старается. Вот как раз на прогалине, ближе к пихтам видит Круглоух – еще одна семейка ему подмигивает.
Пробрался Круглоух через мшистые коряги, нагнулся к сочным пуговкам рыжиков и тут к нему под руку ткнулся здоровенный соболь со светлой мордочкой. Уперся короткими лапами в корягу и уставился на Круглоуха совершенно осознанным взглядом. Они посмотрели друг на друга. Круглоух на всякий случай проморгался. Не видал он еще такого, чтоб таежный зверь сам к нему пришел. От моргания соболь конечно никуда не исчез. Вместо того потянулся носом к корзине с грибами, обнюхал их и брезгливо поморщился. Потом мотнул головой в сторону, будто говоря: пойдем со мной, я тебе нормальной еды дам. Круглоух на эту провокацию не поддался, махнул на странного соболя рукой и снова полез за рыжиками.
Соболь не отстал. Он прыгнул на Круглоуха, ухватил его за сапог, подтянулся и куснул за штанину. Круглоух от неожиданности выронил корзину – рыжики брызнули по траве, что кровь из носу. Соболь со штанов спрыгнул и давай скакать. Бешеная какая зверюга, – подумал Круглоух, а соболь и вовсе разошелся. Скакнет к нему и в сторону летит. Снова к нему, куснет и в сторону. Кусал зверь не больно, все больше за одежду, а все ж не по себе Круглоуху стало. Понял он конечно, что соболь его куда-то зовет, а только не привык он следом за таежными зверями идти. Подобрал Круглоух корзинку и отошел подальше, соболь за ним. Круглоух в сторону, тот за ним. Снова в сторону, тот за ним. Чуть не побежал от него Круглоух. Смотрит, а соболь уже исчез. Как и не было его. Круглоух конечно принялся осматриваться, по сторонам его выискивать. Только без толку.
Пожалел Круглоух оброненных грибов, начал снова высматривать семейку рыжиков, и вдруг понял, что заблудился. Закружился он со зверем. Машинально присмотрелся ко мху на деревьях. Мох, понятное дело, рос не по учебнику, а так, как ему мху, было удобнее. Круглоух подумал, что в принципе, можно дождаться пока птицы полетят на юг, и укажут ему дорогу. Однако, солнце ярко сияло в небе укором и не позволяло остановиться на этой пленительной версии. Круглоух вздохнул, попенял своей совести и полез за часами дабы вычислить направление.
