Пока Круглоух крутился по лесу, пока мечтал об уединенной жизни в тайге, пока высчитывал параметры реального положения вещей, лесной дух переменился, чего Круглоух совершенно не заметил.
Впрочем, лесу было все равно – замечает кто его перемены или нет. Он уже очнулся от сладкой дремы перепревшей сытости. Стряхнул с себя чудные запахи цветущих трав, спелых ягод и потянул наружу едкий колючий дым от самых глубин. Вся тайга вокруг начала морщиться и кряхтеть, шевеля своей земляной спиной, взялась ломать корни кедров, да вырывать всякую мелочь с насиженных годами мест.
Птицы поднялись к небу, сигналя тревогу. Мелкое зверье встрепенулось и в страхе помчалось прочь. Круглоух этого не увидел. Тревожный гомон не коснулся его совершенно, может быть потому, что рядом с ним уже давно не было ни одного зверя, а может и потому, что замечать простое ему было труднее, чем сложное. Когда Круглоух наконец услышал страшный надорванный гул падающего прямо на него кедра, пугаться было уже поздно.
Да он и не испугался. Отпрыгнул в сторону по всей науке: от ствола под прямым углом, прямо в кусты и на задницу. Про задницу наука конечно не уточняла, а только вышло так, что оказался Круглоух в кустах неизвестной ему породы в известной сидячей позиции. И вот, сидит он крепко втиснувшись в гибкие ветви, плотно укрытый сверху мягкими кедровыми иголками, а руки у него сами по себе за ветви те держатся и ягоду черную на прозрачный сок изводят. Не в муравейник угодил и ладно.
Понаблюдал Круглоух как колышутся у самого носа ветви кедра, глянул дальше. Увидел сквозь оседающий ворох иголок, трухи и веток дым, поднимающийся от земли с того самого места, где давеча рос тот кедр. Что-то там случилось неладное. Тут земля задрожала, вздыбилась, вытряхнула Круглоуха из убежища, оглушила его грохотом и зловонием. Недолго лес страх нагонял, гляди – земля и притихла, все еще дрожа и горячась словно напуганный зверь.
Скоро и Круглоух почувствовал, что пора из кустов выбираться. Он поднялся из под кучи лесного сора, что облепил его словно лешего и сразу увидел совсем рядом огромный ров с поваленными деревьями вокруг. От рва шел мерзкий запах, Круглоуху не знакомый, но даже им ощущаемый. Похоже взрыв, подумал Круглоух, – может конечно и просто обвал над подземной рекой. Вот только откуда тогда эта вонь и грохот?
Круглоух не просто так среди физиков головой слыл. Любая загадка ему стократ милее пряника к сердцу. Как только что-то нештатное ему в окружающей среде померещилось, решил он пробраться ко рву и обследование по горячим следам устроить. Лез он громко хрустя, почему-то пригибаясь и стараясь казаться невидимым, хотя какая там уже невидимость, если от каждого его движения хруст шел на весь лес. Впрочем, никто на Круглоуха не нападал и похоже никто за ним не следил. Он благополучно добрался до края рва. Взялся осматриваться, соображать и тут в его сторону повалилась подточенная лесом вековая пихта. Круглоух может это и заметил, вот только уже не запомнил.
Свой дом Рыжуха в самом кедровнике поставила. Вроде от поселка не далеко, а все ж сама по себе. Тож и волкам, Рыжухой на манер дворовых собак прирученных, в лесу привольнее. По началу-то, когда она только дом строить затеяла, Матвеич долго призывал ее к сознательному решению жить при поселковых коммуникациях и охранный лесной режим ему не нарушать. Не слушалась его ”ведьма!” все в шутку оборачивала. После безнадежных уговоров, на специальном собрании Матвеич громко проорал что-то про рыжих вообще и про баб в частности да пошел коллективной силой гнать Рыжуху на уготованный ей участок при поселковом периметре. Инженерия с наукой на том собрании, считай, только воздух шутками разогрела, меж тем вояк, до деревенских приключений любопытных, вокруг лаборатории и без них хватало. Вышли строем к лесу, путь не долог – вон и ее времянка виднеется. Чуть у двора, Матвеич руку поднял, призывая бойцов к тишине и благоразумию, ан глядь: и нет из них никого. Ох цветисто тогда Матвеичу в голове от словосочетаний различных стало. Только скоро и он волчьи носы по кустам приметил. Плюнул тогда он на свою дивизию, да пошел дальше сам.Только стоило Матвеичу к Рыжухе тогда подойти, да в глаза ей заглянуть, как ругань свою он забыл и, вместо того, стал ей рассказывать, как он для нее электричество в лес проведет, где септик поставит, да какой насос в колодец закажет. В поселке над ним потом и не шутил никто. Народ у нас сострадательный в целом и понимающий. Особенно конечно к начальникам, если буйные.
