Встать пришлось в три утра. Тут даже кофе не поможет. Оборотницы были на удивление бодры. Я облачилась в то самое парадно-выходное чёрное платье с бриджами для верховой езды в комплекте. Надела новые сапоги. Благо они сели идеально, как и все эльфийское. И как они умеют так шить? Девушки пришли в восторг от моего наряда. Я честно пыталась не уснуть. Выдала им свою косметичку, украшения, шпильки. Смежила ровно на секунду тяжёлые веки, тем самым позволив им делать с собой всё, что угодно. Кажется, я всё же таки задремала, откинувшись назад в кресле перед зеркалом. Очнулась я от лёгкого похлопывания мягкой ладошкой по плечу. Открыла глаза и вскрикнула. Из зеркала на меня смотрела чёрная ведьма во всем величии своей абсолютной пугающей красоты. Неужели это всё же я? Темные волосы собраны в пышную прическу наподобие короны, увенчанной бутонами черных роз. Глаза искусно накрашены и подведены. Они стали как будто больше и выразительнее. В каждой стеклянной бусинке серёжек отражались неясные блики, перекликающиеся с тёмной зеленью моих глаз. Губы стали яркими, выразительными и манящими. Скулы — очерченными. Никогда я не выглядела так. Пугающе, ярко и… идеально.
— Вам не понравилось? — спросила Айна напряжённо.
— Напротив, я в полном восторге. Только себя не узнала. Девушки, вы потрясающие! Это страшно красиво. Я даже не и не думала, что могу быть такой!
Я встала и направилась к выходу из покоев.
— Пора выезжать. Лошадь готова, к нам заглянул Маг, поднял на меня глаза, странно дёрнулся, отшатнулся и ахнул.
— Марцелла — Вы?
— Надменная чёрная ведьма, как и просили. А вот у наших оборотниц — золотые руки.
— Я Вас не узнал. И это роскошное платье… Повернитесь спиной. Как изысканно откровенно и, скажем прямо, шокирующе. Как вы сядете на лошадь в этом?
— Тут всё продумано. Под платьем бриджи и сапоги, но этого не видно.
— Я наложу заклятье, оно убережёт вас от дорожной пыли. И ещё одно, чтобы не испортить прическу. Правда теперь и Вы не сможете ни навредить этому великолепию, ни расплести самостоятельно. Зато любой другой сможет её расплести.
— Спасибо Вам, милый Маг. Я право чувствую себя дебютанткой перед первым балом. Впрочем, так оно почти что и есть.
Эрхан лично подал лошадь. Если он чем-то и был удивлен во мне, то виду не подал.
Путь предстоял неблизкий. На небе только-только занималась заря. Я миновала пруд, проехала сквозь короткую аллею, что окружали дубочки. Ворота ограды мне любезно открыл Рональд. Весь дом перебудила из-за этого навязанного визита в Империю. Даже стыдно немного. Дорога стелилась по степи. Кое-где попадались холмы. Кобыла неспешно шагала, и я не торопила её. Пусть разомнется, проснётся до конца, принюхается к этому миру, опробует копытами жёсткий грунт высушенной южным солнцем дороги. Цокот копыт здесь был особенно слышен. Он, словно биение сердца самой степи, разлетался по воздуху далеко-далеко, касаясь холмов и отражаясь в сухой растительности этого места. Скупая на воду земля мало могла дать сил своим детям-растениям. И всё же чуть отдающей желтизной ковёр многоликого разнотравья разливался целым морем источающих аромат трав до самого горизонта. То тут, то там взлетала напуганная нашим вторжением птица. Каждый раз кобыла вскидывала голову, слегка похрапывала от невольного испуга. Стены дворца маячали в отдалении, напоминая собой недостижимый мираж. Фата-Моргану. Первые лучи солнца озолотили именно дворец, делая его похожим на заветную игрушку, что стоит на витрине. Очень заманчиво, но вот так ли нужно на самом деле?
Я подняла кобылу в лёгкую рысь и поехала быстрее…
Солнце стояло уже довольно высоко, когда я приблизилась к окружающем дворцовую ограду цветущим кустам.
Сам дворец встретил меня кованой решёткой запертых ворот, зелёным фасадом и мощёным темно-зеленой плиткой двором. И никого. Я изловчилась и, дотянувшись прямо из седла, с силой стукнула по одной из створок ворот. Те шатнулись с противным скрипом. Тут же навстречу мне засеменил привратник.
— Чем обязан?
— Ведьма Марцелла по личному приглашению Императора.
Мужчина засуетился, споро открыл мне ворота, принял кобылу и показал направление к парадному входу.
Внутренне убранство самого дворца изобиловало позолотой на стенах, подсвечниках, дверях богатством росписей, витражей, лепнины и прочего. Блеском прекрасного мрамора, шёлком обивок и бархатом портьер. Наверное, это могло бы произвести впечатление много на кого, кроме человека, выросшего в Питере. Впитав в кровь великолепие императорских дворцов и особняков знати, созданных величайшими гениями мира, я была абсолютно равнодушна к любым дворцовым интерьерам. В ответ на десятый, примерно, вопросительный взгляд, брошенный на меня провожатым, я нахально сказала:
— Да, бедненько у вас тут, но чистенько.
