Сосредоточился — в углу задымило. Дым сгущался, плотнел, терял прозрачность. Направил силы на форму, и облако приняло человечью форму, постепенно слепилось мое лицо. Еще несколько «мазков» и призрак неотличим.
— Твоя задача — увести слежку, — кивком головы указал на Пифагора. — Будь внимателен, не выдай свою бестелесную, проницаемую оболочку. Сторонись прохожих и предметы, выбирай безлюдный путь. Доведешь «хвост» до парка, там и крутись, у чертова колеса. Ну, пошел.
Моя копия просочилась сквозь двери квартиры, а через минуту-другую вышла во двор. Сыщик встрепенулся и пристроился, чуть ли не в затылок за ней. Так, гуськом, они потопали со двора.
Больше ничего подозрительного не наблюдалось, и спустя пару минут тоже отправился в город. Пропетлял по улицам, слежки не определил и отправился к Васе. Я еще не знал, как бороться с ведьмами, да и не соображал после бессонной ночи. Прежде всего, организм желал расслабиться, отдохнуть. Утро вечера мудренее, хотя, в данном случае — наоборот.
Вася бегал вокруг постели, окроплял ее, чертил в воздухе пассы и т. п.: экранировал ауру от длинного носа колдуний. А я потянулся всеми косточками и мигом провалился в сон. Тихо, без сновидений, окунулся в мир без пространства, времени, ощущений и вынырнул только вечером.
Новых мыслей, как и до сна, не было, но сил, уверенности хватало. Попробовал взглядом переместить чашку с кофе, и она слегка приподнялась над столом, подлетела к руке. Впервые поддалась воле левитация. Я просто раздувался уверенностью. Держитесь, ведьмы!
— Что, экспериментируешь с полетами?
— Да, Вася, балуюсь.
Вася оценил мое «баловство» высоко поднятым пальцем:
— Классная работа! — он сделал паузу. — А ведьмы? Что дальше будем делать?
— Сам не знаю, но ты пока не засвечивайся. Лучше помогай, как ночью, на расстоянии. Кофе хорош… Пока.
Друг провожал грустными глазами, как покойника.
— Брось, ты, — похлопал приунывшего союзника по плечу.
Я, без фальши, без наигрыша, не сомневался в успехе.
— Нам ли быть в печали?! Прорвемся, ведьмы еще поохают, почешут затылки!
Навряд ли моя пропаганда увела Васины помыслы с похорон на празднество, ибо дверь скрыла грусть глаз, печальные цвета ауры и вымученную улыбку.
Зато город встретил разноцветьем заката и веселыми улыбками. Хорошие приметы. Силы сочились из всех пор отдохнувшего тела, и решился сам потеребить противника, зачем ждать удар из-за угла?
«Дубль-призрак наверняка завел Пифагора в парк и накручивает круги, у чертова колеса», — прикинул я.
Реальность оказалась до примитивного смешной. Два тупоголовых продукта магии ходили гуськом с интервалом в два метра. Подойдя к своему отражению вплотную, щелкнул пальцами — дубль бесследно растворился. Фантом растерянно хлопал глазами.
— Не бойся, — приободрил его. — Никому не скажу, что следил не за мной.
— Правда?
— Клянусь. Беги, звони ведьмам, доложи, что дремлю на скамейке в парке.
— А не сбежишь, пока звоню?
— Не бойся. Постою рядом с тобой.
Почти сразу после звонка стали появляться подозрительные типы. Неумело, рассеяно глянешь — человек, но это нелюди: глаза красноватые, лица бледные, тела тощие, зубы не вмещаются во рту. Быстро ведьмы собрали упырей. Сначала они равнодушно топтались сторонкой, а когда собралось с десяток, то стали нагло шастать возле скамейки.
«Не переоценил ли себя?» — мелькнула неуверенность, но воля мигом утопила ее в глубинах подсознания.
Вурдалаки откровенно оценивали на глаз количество и качество угощения, цокали клыками, голодно сглатывали слюну. По-иному уже не могли на меня глядеть.
На закатное солнце набежала тучка, потемнело, и они, не сговариваясь, пошли на меня.
Счастье, что твари действовали нагло. Давно их аппетитные причмокивания вернули реальность восприятия, место самоуверенности заняла расчетливая осторожность, и я среагировал сразу — перепрыгнул через скамейку, за ней перелетел пару рядов стриженых кустов и спустя сотню метров выскочил из парка. Голодная толпа дышала в спину.
На улице перекрестился, прошептал пару молитв, но преследователи только усмехались и прибавляли шагу. Кровососы дышали смрадом в затылок. Еще чуть-чуть и дотянутся когтистые лапы.
Прохожие шарахались в стороны, кричали: «Хулиганье, куда смотрит милиция?» — но и пальцем не шевелили для спасения от озверевшей толпы. Наконец один зевака неуклюже уклонился от меня точно под ноги первому охотнику — свора посыпалась на асфальт.
Неожиданная фора в двадцать метров дала осмотреться, а интуиция толкнула в гостеприимно распахнутый храм. Служба кончилась, церковь опустела, ее скоро бы закрыли.
«Успел, — облегченно вздохнул. — В святое место не сунутся».
Оглянулся, и сердце упало — зубастая нечисть топталась у паперти нагло шла внутрь.
Рефлекторно отскочил вглубь зала, кровопийцы — за мной. Они рассыпались полукругом, загоняя в угол.
Надежда — мой ангел-спаситель, всегда выручала, всегда искала выход. Чутье не подвело. В самом уголке, куда теснили упыри, едва просматривалась в сумраке низенькая дверь.
