— Да славится Кулинария! — басил он, целуя древнюю книгу на алтаре, — Пусть будет целебна пища, приготовленная по твоим рецептам! — и он вновь облобызал обтрепанную обложку.
Под сводами Камбуза повисла тягучая тишина. Казалось, она сочится через плетеные стены из высушенных водорослей, она просто давила души прихожан, и когда глава церкви, суда и государства разорвал гнетущую ткань напряженного ожидания, то все почувствовали облегчение, хотя Шеф-повар сказал нечто совсем не радостное.
— Мы все ревностно соблюдаем заветы Великого Кока, но среди нас оказался отщепенец.
— Как?!! — изумилась паства, и возбуждение оказалось cтоль велико, что колыхнулись стены Камбуза, а пол вздыбился и пошел волной. Несколько наиболее возбужденных новостью прихожан взлетели под своды и там о чем-то горячо спорили.
В храме-судилище редко бывало спокойно. Вот и сейчас напряженное ожидание взорвалось в бедлам. Шеф-повар что-то кричал, пытаясь успокоить паству, но безуспешно. Пришлось ударить в корабельный колокол, и только его настойчивый гул заставил смолкнуть граждан, а непоседы плавно опустились вниз.
— Ученик посуд мойщика по имени Антон усомнился в том, что истина в соли! Как мог он столь крамольно подвергать сомнению основы Учения!?
Кокон из окаменевшей слюны начал распадаться лишь спустя тысячелетия. Так несколько неожиданно увеличил сроки мумифицирования лазер полицейского крейсера. Обычно Ктаны в случае опасности обильно пускают слюну и «кладут в штаны». Эти выделения быстро твердеют, образуя прочнейший кокон, а Ктаны погружаются в спячку-анабиоз. Опасность минует и кокон распадается. На сей раз, слюнокаловые покровы выстояли тысячелетия, но чудо-организм Ктана не погиб, он просыпался…
Вот освободилось от панциря дыхало, и первый глоток воздуха обогатил кровь кислородом, он попал в мозг и тот с перебоями, словно старый механизм, заработал, вытягивая из глубин памяти обрывки воспоминаний.
Сначала Ктан вспомнил, как он, минуя полицейские кордоны гуманоидов, стремительно ворвался в пределы богатой жизнью, водой, воздухом и минералами планеты. Ктан давно мечтал населить свой мертвый астероид жизнью. Мечтал, что какие-либо примитивные твари будут чесать его пятки и меж панцирные щели, а если у них окажутся зачатки разума, то он станет Богом этих пяткочесальщиков. Но мечты — прах без основ жизни — воздуха и воды.
Ктан, как и все Ктаны, был безмерно жаден, кровожаден, властолюбив и до бешенства желал унять зуд в пятках. Не будь у Ктанов столь противоречивого набора качеств, они бы уничтожили все живое в Галактике еще в зародыше, но тогда кто бы их почитал и чесал нестерпимо зудящие пятки?
Мощные клешни Ктана ухватились за рычаги управления силовым полем, и оно, послушное воле галактического вора, уцепилось за прекрасную планету.
«Нельзя быть настолько жадным! — осознал свое безумство Ктан и изменил конфигурацию поля. На сей раз, мощные невидимые клещи вырвали из тела планеты огромный кусок. — С таким запасом воды и воздуха я оторвусь от полицейских, а с целой планетой не сбежишь».
В безжалостно выдранную каверну в планете хлынул океан, заливая оголенную магму. Огонь и вода смешались, яростно клокоча и окутывая еще недавно спокойную планету бешеной стихией смерчей, молний, землетрясений… все покрывала тьмой одна, без просветов, туча.
Ктана не волновали катаклизмы на раненной им планете, его не беспокоило, устоит ли там жизнь под напором разъяренных стихий.
Ктан следил, как выдранный кусок планеты постепенно преобразуется в шар, как обломки мантии тонут в морской пучине, а вокруг этого шара-океана клубятся облака.
«Возможно, в воде сохранилась жизнь, а она может пригодиться», — предположил Ктан и включил светильник-обогреватель над своим сокровищем, дабы не вымерзли организмы и растения вдали от звезд.
«Мне будут завидовать все Ктаны!» — мечтал ворюга. Но подсознательно он понимал, что Ктан Ктану Ктан, что любой Ктан уничтожит его или похитит сокровище, либо встречный соплеменник сам будет растерзан похитителем воды и атмосферы.
Ктаны, наверное, первые разумные существа, в незапамятные времена уничтожили в войнах свою планету-прародительницу и последние сотни миллионов лет вылавливали друг друга по Галактике и уничтожали. Больше всего Ктаны ненавидели соперников, а противником Ктану мог быть только Ктан. Так неисчислимый народ почти бессмертных Ктанов вымер. Осталось злобного отребья не больше сотни и они, затерянные друг от друга в межзвездном пространстве, стали забывать об опасном родстве, но появилась новая угроза — люди. Люди, эти отвратительные гуманоиды, первые и единственные кто стал оспаривать права Ктанов в космосе.
«Как бы не напороться на полицию», — беспокоился Ктан и включил ускорители на полную мощь. Генераторы так гудели, что кораблик трясся, и казалось, вот-вот развалится.
Работа двигателей в запредельном режиме действительно могла разрушить двигатели, генераторы, а то и все судно, но Ктан считал: Кто не рискует, тому не чешут пятки.
Огромная в сто километров капля медленно-медленно разгонялась.
