Старый дом, доставшийся Беллуме в наследство от бабки, много раз ремонтировался и перестраивался. Дважды за последние двести лет строение сжигали дотла. Теперь дача представляла собой трехэтажное строение с острой крышей в форме «ведьминого колпака». С трех сторон располагались пристройки, появившиеся позднее основного сруба: открытая терраса – любимое место для посиделок и семейных сборищ, гараж на две машины, с верандой над ним, именовавшейся так же светличкой, где во время своих приездов жила Ира, и небольшая пристройка сбоку – кладовая для мазей, смесей и неизвестных науке эликсиров самого широкого спектра действия. Второй этаж был полностью отведен под спальни. На третьем этаже была единственная комната – библиотека. Чердачное помещение долгие годы пустовало, последнюю масштабную реконструкцию провела Аварития, переместив хранилище для книг и старинный телескоп под крышу и сделав в освободившемся помещении на втором этаже дополнительную гостевую спальню. Чтобы комната в мансарде не походила на чулан, было принято решение оставить одну из стен наклонной, в крыше проделали дополнительное окно, а торчащие на видных местах балки украсили фотографиями из семейного архива. В целом, дача походила на довольно уютное гнездовье большой дружной семьи, где далеко не всегда идеальный порядок, зато обязательно в наличии теплая атмосфера и вкусная еда.
Подойдя к крыльцу Люмена увидела, что гости уже прибыли. На открытой террасе был накрыт небольшой столик: на белой скатерти, для красоты, задекорированной красной тканевой салфеткой были любовно выставлены блюда с запечённой курочкой, салатами из капусты и овощей, сырной и мясной нарезкой, фаршированными баклажанами и соленьями. Свободным от тарелок концом столик был придвинут к широкому гамаку, в котором медленно покачивалась тощая фигура. На террасу выплыла статная девушка в длинном широком сарафане. В руках у неё была огромная плошка поздней темной черешни. Девушка установила ягоду так, чтобы лежащей в гамаке сестре было удобно ее брать, и довольная уселась на одно из плетеных кресел, установленных вокруг стола.
– Гуля! – обрадовалась Люмена, подскакивая к сидящей и заключая ее в объятья.
– Привет! – обрадовалась та,– Вот и мы!
– Салют! – буркнула из гамака Фейм – еще одна сестра девушек. Худобой Фейм была очень похожа на свою мать – Супербию, от неё же она унаследовала некоторую резкость в общении, что, в прочем, никак не означало отсутствие любви к родственникам. Девушка непременно присутствовала на семейных встречах, но, как правило, предпочитала выбрать уютное местечко в стороне от круговорота веселья, откуда она с удовольствием наблюдала за семьей, медленно переводя взгляд темных, как будто изможденных глаз с одного родственника на другого.
Гуля – дочь Аваритии, была полной противоположностью сестры, но тем не менее девушек связывали особенно теплые дружеские отношения, и как, правило, разность характеров не умаляла, а только усиливала урон, наносимый их проделками.
Беллума поднялась на крыльцо и остановилась около ступенек, прикуривая сигарету. Она в пол уха слушала приветственную болтовню внучек, разглядывая их из-под умело подкрашенных ресниц. Люмена была очень рада сестрам, Гуля то и дело подскакивала и места, чтобы взять или подать кому-нибудь то или иное лакомство, Фейм обозначала своё присутствие вздохами и односложными комментариями, ела черешню, сплёвывая косточки в ладошку и затем складывая в лежавший возле неё кулек. Идиллия.
– Гуля, вы зачем приехали? – строго спросила Беллума.
В ответ раздалось нестройное кудахтанье разной громкости, из которого Беллуме удалось разобрать только «А он сказал… А мама ещё потом…. Не думали»
– Ясно, – женщина затушила окурок в высокой пепельнице заботливо установленной у входа на крыльцо и прошла к внучкам, – что опять?
– Да бабушка, родители опять навыдумывали всего, а нам отвечать, – начала Гуля, но затем отчего-то сбилась и застреляла глазами по сторонам.
– Ну, в общем, – Фейм, насколько это было возможно, развернулась на бок и начала рассказ:
– У нас в институте учится Света Соболева…. – Фейм вздохнула, – училась…
–И? – не выдержала Беллума.
– И она меня взбесила, – решилась Гуля, – Эта Мать Тереза долбаная стала собирать в очередной раз деньги и вещи, чтобы, как она сказала отдать девчонке какой-то с первого курса. Девчонке мужик какой-то сделал ребенка, та надумала рожать. Девчонка, не Светка. А Светка решила, что раз это наша кафедра, то мы должны «войти в положение», «помочь сверстнице».
– Там и без нас кто-то вошел, что она теперь в положении – вставила шпильку Фейм.
– Дальше, – поторопила Беллума металлическим голосом.
