– Ну, что там? – спросила Беллума, подходя к внучке. Чаще всего на даче женщина предпочитала одеваться в джинсы и тонкие джемпера. Так было и на этот раз. Волосы Беллума подхватила цветной косынкой, которую повязала на манер восточной чалмы.
– Я нашла, – Люмена указала на тонкий зеленый росток, пробивавшийся среди валунов, – Подойдет?
– Ничего такой, – Беллума оценивающе взглянула на побег, – маленький, но сильный, раз прижился тут. – Пожилая женщина подхватила на руки извивающегося Сумрака, подняла глаза на внучку и вопросительно подняла бровь.
Люмена вздохнула и, закрыв глаза беззвучно зашевелила губами, время от времени делая паузы, чтобы вспомнить нужные слова. Внезапный порыв ветра взметнул светлый подол, Люмена нахмурила брови, но глаз не открыла. Тонкие девичьи пальцы осторожно подрагивая вытянулись по направлению к ростку.
– Ты еще махать лапами начни, – послышался резкий окрик Беллумы, – А то вдруг кто-то не заметил, – Люмена послушно прижала руки к бокам и осторожно улыбнувшись открыла глаза.
Чахлый побег словно наполнился внутренней силой. Создавалось впечатление, что он тихонько подрагивает, купаясь в солнечных лучах. основного стебля на глазах отделились два новых отростка, развернувшись нежными листьями. Растение наполнялось жизненными соками, черпая энергию из земли, из воздуха, из мельчайших частичек живых организмов и соленых капель, плясавших в воздухе. Люмена удовлетворенно кивнула.
– Ты молодец, – похвалила бабушка, – но для тебя это ведь не было слишком сложно? Ты пользуешься энергией света, потому что сама – свет, – Беллума осторожно приобняла внучку за плечи, – Но свет ведь бывает разным.
– Верно, – согласилась Люмена, забирая котенка. Сумрак немедленно протянул когтистые пятерни к трепетавшему на ветру локону, начиная игру, – Покажешь еще раз? – Люмена осторожно заправила прядку за ухо.
– Отчего же не покажу? Смотри! – Свободной левой рукой Беллума сделала едва уловимое движение, словно ущипнув воздух, и едва слышно то ли ругнулась, то ли просто втянула сквозь зубы воздух.
Отчетливо послышался запах гнили. Словно кто-то надолго забыл в вазе букет, а потом решил навести порядок и выплеснул ее содержимое неподалеку. Нежные листья потемнели и свернулись уродливыми улитками, стебель согнулся и прилип к камню, словно в поисках последней защиты. Но это была лишь агония, камень разломился на две половины, и одна из них отвалилась в сторону, приминая уже мертвый цветок.
– Круто! – выдохнула Люмена, – Ты что угодно так скрючить можешь?
– А что тебе угодно крючить? Или кого? – засмеялась Беллума, – Всех победим! В бою нам равных нет! Пойдем уже, к вечеру красотки наши явятся, надо посмотреть, осталось из еды что-нибудь или нет.
Люмена спустила котенка на землю, позволяя свободно бежать рядом. Женщины обнялись и медленно двинулись вдоль берега. Внимательный наблюдатель уже мог бы разглядеть очертания небольшой округлости под сарафаном Люмены, но в целом она по-прежнему была стройной как молодая березка и мало кто знал, что эта юная женщина готовится стать матерью. Между тем они с бабушкой провели не один месяц в своём доме на берегу залива. Люмене понадобилось несколько недель для того, чтобы смириться со смертью мужа. Однажды утром она проснулась с четким ощущением того, что Андриус жив и скоро приедет за ней и с тех пор старалась сохранить в душе эту уверенность, мыслями и повседневными заботами привыкая, пробуя на вкус одиночество. Впрочем, Люмену нельзя было назвать одиночкой в полном смысле этого слова. Рядом была бабушка, мама звонила каждый день и часто выбиралась к ним в гости. Кроме того, в доме постоянно толкался кто-то из многочисленных теток или других родственниц. Было немного странно, что их мужья ни разу не переступали порог дачи, ограничиваясь звонками или подарками, передаваемыми через жен, но Беллума сказала, что у них будет женское царство и лишние глаза ни к чему.
