Комната, отведенная под гостиную, представляла собой квадратное помещение. Большое окно напротив двери было задекорировано нарядными светлыми шторами. Свет вечернего солнца, проникавший через розоватый тюль, создавал легкое праздничное настроение. Верхние занавески так же были светлыми: палевыми с крупными розоватыми цветами. Того же оттенка были и покрывала на диване у стены слева и кресле, примостившемся в углу возле окна. Стену напротив занимал шкаф для посуды, где под стеклом Людмила парадным строем выставляла праздничные стаканы и тарелки, которые постепенно докупались в дом. Возле шкафа Олег прибил пару полок для книг, а под ними стоял небольшой стол. На стол в будущем предполагалось поставить телевизор, о котором мечтал Олег. Деревянный пол как всегда сиял чистотой.
Сегодня столик был придвинут вплотную к дивану и на нем был накрыт скромный праздничный стол. На ажурной белой салфетке стройным рядком выстроились тарелки с соленьями, салат «Сельдь под шубой», еще что-то украшенное тертым вареным яйцом и «грибком» из половинки того же яйца и помидора посередине, и еще какие-то изумительно красивые мисочки, наверняка с чем-то вкусным. Олег с удовольствием оглядел предложенное великолепие и подцепил с крайней тарелки бутерброд, надкусил и зажмурился от счастья:
– Ммм, какая прелесть! – он подвинулся на диване, уступая место Людмиле, – Мила, ты – кудесница!
Зардевшаяся девушка ловко примостилась рядом, закинув ножку на ножку:
– Что положить? – спросила, и, не дожидаясь ответа, положила в тарелку Олега всего по чуть-чуть.
Какое-то время беседа протекала легко, обсудили прошедший день и планы предстоящего ремонта, необходимые покупки и обновки соседей. Людмила с большим вниманием относилась к обустройству жилища, считала чистый уютный дом одной из основных составляющих семейного счастья, и поэтому не упускала возможности перенять секреты домоводства у знакомых и соседей. Олегу было приятно слушать её щебетание, он наелся и был почти счастлив, когда спросил:
– Мил, а что за праздник?
Людмила торжественно выпрямилась, взяла Олега за руку, положила ладонь к себе на колено и словно засветившись от нахлынувшего счастья изрекла:
– Олег, я беременна!
Сначала он не понял, несколько секунд продолжал, улыбаясь гладить её ладошку. Потом Людмила впервые в жизни увидела, как у человека пропадает лицо: брови Олега поползли куда-то вверх и в стороны, глаза смешно выпучились, щеки поменяли цвет от серого к бурому и обратно, рот открылся, но оттуда не появилось ни звука. Затем, видимо собравшись с силами, Олег произнес одно слово:
– Давно?
– Не очень, – засмеялась Людмила. Она совсем не переживала, что Олег сразу не проявил радости, это ведь всегда неожиданно. Но следующий вопрос возлюбленного поверг девушку в шок:
– И что делать? – спросил Олег, тупо глядя перед собой.
– Как что? – не поняла Людмила, ошарашенно уставившись на возлюбленного.
– Ну, есть же, наверное, какие-то способы, чтобы решить проблему… – Олег принялся что-то сосредоточенно искать глазами на полу возле стола.
Фраза упала в пустоту. А через несколько мгновений напряженной тишины раздался страшный вой. Людмила оттолкнула стол и кинулась на Олега, стараясь расцарапать лицо. Она кричала, что он бессердечная скотина, думающая только о своем удобстве, что он никого не любит, а главное, не любит её – Людмилу и их малыша, который уже есть, вот тут! Она отскакивала в центр комнаты и стучала напряженным кулачком в слегка округлившийся живот, затем вновь принималась кричать, обвиняя Олега во всех грехах. Олег молча ждал, пока гроза утихнет, не пытаясь даже вставить слово, только уклоняясь от особенно сильных тычков, которыми его награждала Людмила. В какой-то момент у девушки словно кончился заряд, она опустилась на пол и тихо заплакала. И не было в мире ничего печальнее этих слез.
Олег осторожно подошел к девушке и дотронулся до плеча. Не погладил, не потрепал по-дружески. Просто прикоснулся и сказал:
– Мне нужно подумать, – и, сдернув с вешалки куртку быстро вышел.
Улица встретила Олега вечерней прохладой. Легкий ветерок остудил пылающие щеки и сразу стало легче. Олег дошел до колонки с водой, попил из сложенных ковшиком ладоней и плеснул остатки воды в лицо. Шею противно защипало. «Достала-таки, гарпия» – подумал он, доставая из кармана носовой платок, заботливо положенный туда гарпией утром. Олег вытер лицо и направился вдоль улицы по направлению к заливу, мысленно ведя ожесточенный спор с невидимым оппонентом. По всему выходило, что придется жениться. Голос в голове говорил, что девчонка не плохая, красивая, готовит вкусно, в доме всегда порядок. Второй голос в это же время мерзком шепотом сообщал, что уж слишком быстро Людмила сделалась беременной, и еще не известно, кто отец будущего ребенка, и что такие подозрительные кандалы ему совсем ни к чему, тем более по закону он обязан только признать ребенка, а вовсе не жениться на его матери. От таких мыслей становилось стыдно.
