На работу она, конечно опоздала. Пока искала другую сумку, которую Олег неизвестно зачем переложил в место, вовсе не для неё предназначенное. Потом оказалось, что пластырь закончился и пришлось переобуваться, из подходящей обуви были только кеды, ещё слегка влажные после стирки. В этот момент Людмила чуть не разрыдалась. Усилием воли сдержав подступившие слезы, повторно вышла из дома.
В сестринской наблюдалось обычное собрание: начальница – Надежда Павловна перебирала какие-то бумаги, разместившись за своим рабочим столом у окна, возле неё с бумагой и ручкой в руках на стульчике сидела практикантка Анечка. Анечка качала ножкой, обутой в модный шлепанец на танкетке и улыбалась своим мыслям. Видно ждала, пока старшая проверит какую-то её работу. С другой стороны кабинета, так же у окна располагались столы Людмилы и её приятельницы – Марии Александровны. Сейчас оба стола пустовали. Мария Александровна нашлась в небольшом закутке, отгороженном шкафом. Задняя стенка шкафа была заклеена старыми календарями и красивыми картинками из журналов. В образовавшейся нише стоял маленький столик, банкетка и две табуретки. На стене была прибита полочка, где стояли кружки, чай и нехитрые угощения. Такая вот импровизированная чайная комната. Мария Александровна красила ногти хищным алым лаком, наполняя сестринскую ни с чем не сравнимым ароматом.
– Привет, Люд, – поздоровалась она, – Случилось чего? – спросила, подув на ногти.
– С чего ты взяла? – Людмила швырнула сумку на стул и решительным шагом прошла к окну, намереваясь раскрыть створки.
– Встрепанная ты какая-то, – пояснила Мария Александровна, – Дома что?
– Тебе прямо так неймется узнать, что у меня дома, да? – взвилась Людмила, – Покоя тебе мой дом не дает?
Мария Александровна выпучила глаза:
– Да я просто спросила, – и она вернулась к своему занятию, демонстративно отвернувшись.
– А не надо меня просто спрашивать! – закричала Людмила, – Жениха моего отбить хочешь?
– Люда, опомнись, – зачем-то начала оправдываться Мария Александровна, – Мне на пенсию через два года, да и замужем я.
– Вот именно, сука старая, – Людмила встала посреди кабинета и погрозила в сторону коллеги пальчиком, – Скоро в гроб укладываться, а она по чужим мужикам скачет, когти малюет.
Мария Александровна открывала и закрывала рот, но оттуда не доносилось ни звука. С тонкой кисточки на стол медленно потянулась алая капля лака. Все раскрыв рты наблюдали за стихийным концертом. Глаза медсестер горели от любопытства. Анечкин шлепанец с глухим стуком упал на пол. Людмила обернулась в её сторону:
– Чего зенки вылупила? Тебе тоже интересно?
Анечка ахнув отрицательно замотала головой и ногой стала нащупывать беглеца.
– Девятнадцать лет, а выглядишь как будто все тридцать пять, – выдала Людмила, – Сидит тут, корова жирная, копытами размахивает.
Анечку больше всего обидело то, что её назвали толстой. Это, к слову сказать, вовсе не было правдой. Анечка была статной красавицей скандинавского типа – высокой, светловолосой и крепко сбитой. У неё имелись все так любимые мужчинами прелести и округлости. Возможно, через много лет она и располнела бы, но в тот момент девушка походила на молодое крепкое яблочко, сочное и твердое. Веселая и добрая Анечка была уверена, что и все окружающие такие же, и сейчас была до глубины возмущена грубостью, с которой ей пришлось столкнуться. Анечка приготовилась плакать.
– Людмила Васильевна! – пришла в себя начальница, – Вы что себе позволяете?
В этот момент открылась дверь и в открывшейся щели показалась голова Олега.
– Люд, дай ключи? Я свои забыл – весело объявил он.
– Да пошел ты знаешь куда вместе со своими ключами! – проревела нежная невеста, – Кобелировать пришел сюда? Да?
– Чего? – опешил Олег, – Ты, мать, совсем что ли из ума выжила?
– Урод юродивый, продолжала бесноваться Людмила, – Только одно место и работает, может всем тут детей наделаешь?
– Олег Сергеевич, она похоже с ума сошла, – доложила Анечка.
– Людмила Васильевна! – повторила начальница.
– Ой, иди ты знаешь куда, – ответил Олег и захлопнул дверь, отгораживаясь от скандала
В кабинете что-то стучало и выло, словно сходил с ума злобный дух. Олег не хотел даже вникать в «бабские разборки» время от времени возникавшие в коллективе. Сами как-нибудь помирятся. Слова невесты его сильно задели. Теперь получалось, как будто это он обманом заставил Людмилу забеременеть и планировать свадьбу. Вот и пойми этих женщин. Стараешься ради неё, а в ответ потом такие концерты получаешь. Олег вышел на лестницу и хотел закурить, но его сразу прогнала бдительная пожилая санитарка, которую юноша нежно любил и старался не огорчать.
Олег спустился во двор больницы, прошел несколько шагов до ограды и с наслаждением закурил. Даже глаза прикрыл.
– Курить – здоровью вредить! – Раздался над ухом знакомый голос, – Ты же бросил!
К Олегу танцующей походкой приближался его недавний знакомый из парка Эдгар.
– Откуда ты знаешь? – спросила Олег.
– Не знаю, – загадочно протянул Эдгар, – Просто так показалось.
