Он поцеловал девушку в щеку и забрал из рук сумку, которую заботливо пристроил на полочке под вешалкой. Они немного замешкались в тесном аппендиксе, отведенном под прихожую. На нескольких гвоздиках висели какие-то куртки и кофты. Олег понятия не имел откуда они появились, ведь переезжали-то летом, и теплых курток не носили. А вот надо же! Как будто не молодежь тут живет, а табор попрошаек. Впрочем, если присмотреться поближе, оказалось бы, что большинство вещей принадлежит как раз ему. То же можно было сказать и об обуви, в хаотичном порядке валявшейся на полу. Людмила каждый вечер заботливо расставляла пары на полу и подставке, но уже к следующему вечеру ботинки, туфли и кеды магическим образом расползались по всему закутку.
– А я на вызове была, – пояснила девушка, подходя к зеркалу и на ходу доставая шпильки из плотного узла волос, уложенного на затылке.
– Ты же не ходишь по вызовам, – удивился Олег. Он ногой поправил круглый тканевый коврик у входа и прошел за невестой.
– Да, но это особый случай, – Людмила распустила волосы и теперь ловкими, годами отточенными движениями заплетала их назад, сооружая толстую косу, – У нас в терапевтическом отделении недавно одна цаца лежала, я так и не поняла, правда больная или прикидывалась. Не суть. – Людмила вытащила изо рта шпильки, которые до этого держала в зубах и стала по одной вставлять их в заново сооруженную прическу. – А я там одну медсестру подменяла и мы с этой цацей познакомились.
– А в чем цаца-то? – улыбнулся Олег. Он успел заметить, что любая девушка моложе пятидесяти в рассказах Людмилы превращалась в жуткую горгону.
– Ну такая, – Людмила повела плечами и закатила глаза, – Богатеньких дочка. У них дом на другой стороне залива.
– Ты и про дом всё узнала? – Олегу без труда удавалось изображать интерес.
– Да ты меня не слушаешь! – шутливо возмутилась Людмила, и продолжила, – Её недавно выписали, но родителям показалось мало, что она у нас почти три дня провалялась и они попросили, чтобы к ним домой два раза в неделю присылали медсестру. Меня, то есть. Буду ездить теперь – И она удрученно надула губки и покачала головой.
Олег в ответ удивленно помычал, спрятавшись за вчерашней газетой и предложил:
– Так не езди, если не хочешь.
– Ага, «не езди», – было видно, что главное ещё впереди, и Людмиле не терпится этим главным поделиться, – главврач сказала, будет как ночные смены эти поездки оплачивать. И у нас будут дополнительные денюжки. Ну и опять же, семейка не жадная. Вот, дали мне с собой яблок, пачку печенья, чаем угощали. Я похвалила, так мне кулек ещё с собой дали, сейчас заварим.
Олег ответил, что это безусловно меняет дело. Людмила понимала, что он над ней смеется в своей обычной манере, но не хотела портить такой хороший день. Они быстро перекусили и напились подаренного чаю, который действительно оказался ароматным и вкусным, с ноткой какой-то лесной ягоды. Затем Олег ушел, захватив на работу пару яблок. Людмила немного прибралась в доме, заштопала несколько пар прохудившихся носков, а затем допила остатки чая, закусив подаренным печеньицем, оказавшимся сухим и совершенно не сладким.
Ночью девушке не спалось. Одеяло казалось одновременно тяжелым и невесомым, подушка давила на затылок. Людмила открывала окно и ей становилось холодно, затем закрывала и становилось жарко. Хотелось одновременно пить, спать и в туалет. В голову лезли мысли одна гаже другой. Она придумала множество поводов для ревности, злости, мысленно ругалась с матерью, которая до сих пор не навестила дочь, обвиняла отца, который не настоял на том, чтобы она получала высшее образование. Затем на границе сна и бодрствования причудилась совсем уж чушь: словно она в зале суда, и её обвиняют не много ни мало, а в воровстве. Судьи в черных мантиях постно поджимали губы и удрученно качали головами. Людмила хотела оправдаться, но с губ не срывалось ни звука.
Судорожно вздохнув, Людмила села в кровати. В голове было серо и мутно, словно бы с похмелья. Девушка медленно поднялась и поплелась в соседнюю комнату попить водички, мысленно ругая Олега, так расстроившего её во сне. Бросив мимолетом взгляд в зеркало, Людмила обомлела: на запотевшем стекле явственно проступила кем-то наспех сделанная надпись «…ай чужое». Девушка раздраженно стерла кривые буквы, решив, что за такие фокусы устроит жениху форменную головомойку.
Для Олега эта ночь прошла легко и спокойно. По дороге на работу он заметил краешек белого конверта, торчащий из почтового ящика с номером его комнаты. Бумага была глянцевой и нездешней. Сверху на конверте кто-то написал красивыми размашистыми буквами «Для О.» Ни обратного адреса, ни имени отправителя указано не было. Это интриговало. Заинтересованный Олег ощупал конверт со всех сторон, заметив, что внутри лежит что-то плотное, а затем сунул в нагрудный карман, решив, что прочтет на работе. Оставить послание в ящике он не захотел, интуиция подсказывала, что Людмилу такие письма не порадуют.
