– Так твоя Людмилка не хуже, – воскликнул Иван Семенович, – Помнишь, пирог какой приносила недавно? Мне тоже тогда кусок достался, я оценил.
Олег в ответ неопределенно то ли покивал, то ли помотал головой.
– Эх ты! – удрученно протянул дед, – Не видишь своего счастья. Молодой ещё.
Пришлось согласиться, что да, наверное, молодой.
Олег вешал куртку в шкафчик, когда заметил в кармане что-то твердое. Конверт.
– Как же мне на других не глядеть, – спросил он Ивана Семеновича, – Когда они сами мне, вот, послания пишут.
Олег жестом фокусника извлек конверт.
– Ну-ка что там? – Иван Семенович вытянул от любопытства голову, подсаживаясь поближе.
Они теперь сидели рядом, близко сдвинув головы, словно бы секретничали. Из конверта выпал один плотный листок. На небольшую картонку были приклеены фотографии Олега и Людмилы, обрезанные пополам и сложенные срезами друг к другу. Получилась словно бы игральная карта. Людмила была запечатлена на рабочем месте, а откуда взялось фото Олега он сказать не мог – фон совсем не знакомый. Олег осторожно взял картинку и внимательно оглядел со всех сторон. Никаких надписей или знаков не было. Он взглянул на коллегу и тут заметил, что дед сидит совершенно неподвижно и внимательно смотрит на фото
– Иван Семенович, вы чего? – Олег испугался, как бы коллегу не хватил удар, всё-таки возраст.
– Откуда, говоришь, письмо? – спросил старик.
– Подбросили в ящик утром.
– Вот что я тебе скажу, ты бы избавился от него поскорее, – Иван Семенович похоже хотел перекреститься, но передумал и зажал руки коленями, чтобы нечаянно не коснуться фото или конверта.
– Я тогда подростком был, – проговорил он, – Приключилась в поселке история. Стоял неподалеку табор цыганский, с лошадьми, с танцами, всё как положено. А за водой они ходили к нашему центральному колодцу, и с людьми общались, – Иван Семенович перевел дух и продолжил, – И была среди них она – Аида. Не молодая, не красивая, но как по улице идет – все головы сворачивают. Многие цыганки тогда с нашими мужиками шашни крутили, кто за деньги, кто просто. Ну, ты понимаешь? – Иван Семенович поднял брови, – И был в нас в поселке тракторист. Виктор его звали. Человек семейный и серьезный, не чета всяким бездельникам, по цыганкам не шлялся, всё с женой, да с детками ходил, хозяйство вел. Да видно полюбился он Аиде чем-то, стала она за ним хвостом увиваться, прохода мужику не давала. Он сначала смеялся, вот как ты сегодня, – кивнул Иван Семенович в сторону Олега, – Потом замолчал. Как в воду стал опущенный ходить. А потом табор в одну ночь с места поднялся и поминай как звали. И Виктор с ними. Жену бросил, детей, хозяйство… Всё. Говорят, бежал за Аидой и плакал как ребенок, пока она к нему не сошла.
– Интересно, – протянул Олег, – А я тут при чем?
– А при том, – ответил старик, – Что незадолго до того, как с табором уйти, Виктор тоже такие письма получал, вроде как карты, а на них он да жена его нарисованы.
– Какая чушь! – с чувством произнес Олег! – Кто-то шутит по-дурацки, вот и всё!
Он разорвал картинку прямо по линии, соединявшей два фото, затем скомкал и ловким движением отправил с мусорную корзину в углу раздевалки.
– Иван Семенович, вы же взрослый человек! – пожурил он старика напоследок, – А такие сказки рассказываете! Небось Людмила и придумала эту ересь!
Олег ещё немного повозмущался, а потом направился на рабочее место. Если честно, Людмила порядком достала его своими выходками. Если окажется, что автор этой бредятины с фотографиями точно она – будет серьезный разговор. Олег сам не замечал, что очень увлекся, перечисляя недостатки своей невесты, список пополнялся всё новыми пунктами, обидами и претензиями, давно потерявшими связь с реальностью. В остальном ночная смена прошла штатно. Олегу даже удалось поспать, и никакие сны его не беспокоили.
Людмила заперла дверь, тщательно проверила замок и направилась на работу. Она продолжила растравливать сама себя, жалуясь невидимому собеседнику, что замок Олег мог бы сделать и покрепче, и что дверь могла бы быть и потолще, и ещё замечания и ещё претензии. То, что ещё вчера показалось бы ей глупым и надуманным, сегодня обрастало кучей обидных подробностей, раздуваясь до размеров катастрофы вселенского масштаба. Песок с раздолбанного тротуара попадал в неудобные старые туфли и ужасно натирало мизинчик на правой ноге. Из ближайшей урны ветром разнесло какие-то рваные мятые газеты. Воняло помоями и результатами человеческой или звериной жизнедеятельности. Людмила поморщилась, но приостановилась, чтобы вытряхнуть из туфельки назойливые мелкие камешки и закачалась, стараясь сохранить равновесие. Сумка поехала с плеча и внезапно шлепнулась прямо в неизвестно откуда взявшуюся лужу. «Ремень оторвался» – досадливо заметила девушка. Времени до начала рабочего дня почти не оставалось, но она всё-таки решила вернуться, заодно и ногу заклеить.
