— Что касается тебя, Наим… Сегодня ты, слабый физически, показал мне невероятную силу духа. За последнее хвалю. Дух — это основа человека, основа воина. Ты продемонстрировал нам сегодня, что человек, находящийся на грани жизни и смерти, пребывающий в отчаянии, способен на многое. Ты не опустил руки. Скажи нам всем, что тебя спасло сегодня?
— Ну, я… — начал зардевшийся от похвалы Наим, — Я объединился со своим Марсиком… — и, увидев удивление в наших глазах, Каннот добавил, — Марсик — это мой фамильяр… Ворона.
Я услышала за спиной карканье и оглянулась — Марсик довольно щипал травку недалеко от нас.
— Интересный ход, — сказал господин Тастрон, — Что касается физической подготовки — будешь тренироваться больше других, — на этих словах берсерка, Наим судорожно вздохнул, — На этом всё. Расходитесь.
Мы с Марией молча переоделись, и она выбежала пулей из красного корпуса. Я вышла из женской раздевалки, около которой меня уже ждали парни из моей группы.
— А что вообще не так с этой девчонкой? — задал вопрос Марк, но тут же переключился: — Вот это занятие, так занятие. Да? Наим, дружище, ты здорово заставил нас переживать!
Марк улыбнулся Канноту и похлопал его по плечу. Наим покраснел, но выглядел вполне довольным.
Наперебой обсуждая произошедшее, мы добрались до аудитории медитации в сером крыле.
В ней не было стульев и столов, зато были мягкие коврики, у каждого студента свой. В аудитории уже сидели первокурсники оккультизма, и мы своей группой сели позади них. Прозвенел колокол. Я рассматривала подушки и не заметила, как зашёл преподаватель.
— Итак, — раздался голос Гаиллана, и я подняла на него взгляд. Надо сказать, выглядел преподаватель очень впечатляюще в своих длинных одеждах и с большим количеством всяких амулетов, висящих на шее, — Уметь останавливать свой разум — это важное умение, особенно, когда дело касается поля боя, работы с тёмными существами и подготовке встречи с Богами, — декан оккультистов сел на свой коврик, напротив студентов, и свет в аудитории почти погас, — Закройте глаза. Постарайтесь освободить свой разум от мыслей. Расслабьтесь. Сделайте глубокий вдох.
Я сделала всё, как сказал господин Гаиллан, но мозг отказывался не думать. За целый час медитации я испытала все эмоции на свете — восторг от боевых магов, злость к странному поведению Марии, страх от того, что Наим мог умереть, жалость к себе из-за того, что росла без родителей, укол совести за то, что ни разу не позвонила Аскольду… И это странное чувство… Чувство к господину Шаилиону, который незаметно становился постоянным объектом моих мыслей.
Каждый раз, когда он рядом, я нахожусь в ожидании того, что он обратит на меня внимание…
Душу разорвало от отчаяния, моё сердце сжалось, и я почувствовала, что по моей щеке покатилась слеза.
Время, оказывается, пролетело быстро. Прозвенел колокол. Свет в аудитории стал ярче. Я быстро вытерла слезу рукавом.
— Ну, ты как? — спросил Марк, заметивший это, и похлопал меня по плечу в знак поддержки.
— Да нормально, — улыбнулась я одногруппнику, не желая рассказывать ему о своих чувствах, — Слушай, пошли поедим. Я просто умираю с голоду!
После обеда мы с Марком разошлись по своим комнатам. Соседку я не обнаружила, чему несказанно обрадовалась — я хотела позвонить Аскольду и поговорить с ним.
Среди своих вещей я нашла визитку Гриффа, и решила позвонить ему на рабочий номер, потому что, судя по времени, Аскольд ещё не дома.
Я набрала нужные цифры и стала слушать гудки. Наконец в трубке раздался голос:
— Нотариальная компания, Аскольд Грифф слушает.
— Аскольд! — от радости моё сердце чуть не выпрыгнуло, — Это Амалия!
— Амалия! Дорогая моя, как ты? — голос Гриффа на том конце провода звучал радостно.
— Я в порядке, учиться мне нравится. Хотя иногда бывает сложно… — и я рассказала Аскольду, как прошли мои первые занятия: интересную историю про Мола и Дола, про то, как Наим поразил всех на ФКТ, и как мне совершенно не даются медитации.
Аскольд внимательно слушал мой рассказ, время от времени комментируя мои слова.
— У тебя всё получится, Амалия, главное — слушай преподавателей и делай всё, что они тебе говорят, — подытожил Грифф.
Я улыбнулась отеческому отношению Аскольда.
— Ты как? — спросила я у друга.
— Я как обычно, Амалия, работаю. На днях планирую зайти к тебе домой, посмотреть, всё ли там хорошо, — после чего Аскольд стал рассказывать мне какую-то забавную историю с работы, а я слушала его и улыбалась.
Грифф стал мне очень близким человеком, и, пожалуй, единственным, кому я доверяла по-настоящему. Мне очень хотелось поделиться с ним своими чувствами к декану, но мне это казалось пошлым и неуместным. Может быть, был бы Аскольд женщиной — я бы смогла рассказать ему о таких вещах… А так, придётся таскать это в себе.
