— Не убить, — перебил морочника ведьмак. — Думаю, она хотела ослабить. Морочники — это не те твари, которые убивают быстро. Они тянут силы из жертвы годами, а иные и вовсе стараются действовать осторожно, понимая, что если жертва умрёт, то придётся где-то искать новую.
— Всё равно…
— Под воздействием подобной твари очень сложно сохранять ясность мышления. Да и воля подавляется. И человек становится вялым, податливым…
— Пецальным, — согласилась тварь. — Оцень пецальным. Пецаль оцисцает душу…
— То есть, она рассчитывала, что… она, — Ульяна указала на крысу. — Меня ослабит, а я буду… что я буду делать?
— То, что тебе скажут. Что ж. С этим разобрались. Хотя, конечно, повезло. Если б эту тварь…
— У меня имя есть мезду процим! — возмутилась тварь.
— … переселили раньше, тебе пришлось бы сложно.
— Можно подумать, мне сейчас просто, — буркнула Тараканова, окончательно отстраняясь. И подбородок вздёрнула высоко, правда, покачнулась и, если б Данила не подхватил, точно не устояла бы. А вместо благодарности глянула мрачно, будто это он ей говорящую крысу подкинул.
— Разберёмся… но надо что-то решать. В общем… ты… как тебя там…
— Эмфизема! — представилась тварь и, лапку к груди прижав, сделала вид, что кланяется. — Но для своих мозно просто, Физя или там ласково, Физецка.
Ведьмак икнул.
— Ты… серьёзно?
— А цто? Красивое имя! Иностранное… он как назвал меня, так прям поняла, цто вот оно, моё… я з раньше неразумною была. Поцти. Зила себе и знать не знала…
— Чего?
— А ницего не знала. Просто вот зила. Грусть-тоску тянула. Крысок воспитывала. А он вот появился… какой был целовек! Какой целовек! Врац! А вот не повезло, остался без дома, без крыши над головой. Бродил и скитался. В наш подвал и забрёл. Там и обустроился. У нас-то хорошо, тёпленько. Вот он и зил. Когда уходил, когда приходил… а приходил, то со мной нацинал о зизни говорить. И так славно… я сидела, слушала. Вот уму и набиралась. Он, как меня видел, так и прямо называл, мол, опять ты на мою голову… цисто Эмфизема. А потом ушёл и не вернулся. Помер, наверное… я вот осталась одна.
— Видать, тот бродяга одарённым был, — ведьмак поставил крысу на пол. — Убегать не советую. Он тебя и создал, точнее подтолкнул к развитию. Скорее всего непроизвольно… подкармливал силами и эмоциями. Вот она и изменилась. Обычные морочники далеко не так разумны.
— Так знацит, убивать не будете? — крыса и вправду не пыталась сбежать. Она сидела на заднице, довольно округлой заднице, прижимая к груди пушистую кисточку, и выглядела на диво беззащитной.
— Договоримся, — вздохнул ведьмак.
— Погоди… — мысль, которая пришла в голову Даниле, был в достаточной мере безумна, чтобы вписаться в общую канву. — А ты, выходит, можешь с крысами договориться?
— Договориться? Пф-у. Крысы, молодой целовек, к душевным беседам не способны. Они умные, но примитивные. Ни в поэзии не понимают, ни в медицине. Я ими руковозу. Руководила… пока были… всех увёл, паразит, зенишок мой коварный! Воспользовался влюблённостью девицьей.
Она вдруг подпрыгнула:
— Ведьмак, а ведьмак? А давай ты его убьёшь? Или луцше матушку его? Я ей сразу не понравилась. Говорила исцо, цто мои подвалы тесноваты, цто там сыро и грязно!
— Погоди, — прервал Данила. — Потом с женихом придумаем. То есть, ты управляешь крысами?
— Могу, — кивнула Физя. — А тебе зацем?
— Крысы — незачем, но вот… а мыши? С мышами получится?
Потому что давешнее видео не выходило из головы. И пусть Данила больше не руководит, но это же не значит, что можно просто так взять и обо всём забыть.
Имущество-то семейное.
И случилось всё отчасти по его вине.
— С мышами? — крыса удивилась. — Они тупые!
— А саблезубые?
— Саблезубых мышей не бывает, — сказала Физя снисходительно. — Тебя цему в твоих университетах уцили?
— В том-то и дело… это не совсем, как я понял, простые мыши… в общем, если ты дверь откроешь, я покажу…
— Так бы и сказал, — мобильник Физя держала обеими лапками и весьма крепко. — Цто мыши у тебя зацарованные…
— Чего?
— Зацарованные. Небось, ведьму какую обидел, она и прокляла.
Устроились наверху лестницы, благо, дверь открылась, соединив подземный этаж с домом, а следом и связь вернулась, будто и не исчезала вовсе.
— Улька, ну ты даёшь! — восхитилась Ляля и руку протянула, чтоб мобильник забрать. Только Физя увернулась и прижала его к лохматой груди. — Дай посмотреть!
— У тебя свой есть! Его и смотри…
— Это не я! — Ульяна даже головой замотала.
Вот быть такого не может, чтоб она.
Да… сказала. Чего-то там сказала. Сама уже не помнит, чего именно. Она просто хотела заклятьем и чтоб по Мелецкому шандарахнуть, чтоб хоть раз в жизни почувствовал, каково это, быть слабым и беззащитным. А мыши… да, про мышей точно было!
Нет.
Или да?
— Это не я, — повторила она, глядя на Лялю с надеждой. — Ну я же просто…
А ещё сила была.
Облако целое.
