Пропустив мимо ушей ее невежественное замечание, я принялась останавливать кровотечение припарками из корня окопника. Мне показалось, что в жене губернатора преобладает меланхолический гумор, управляемый Луной под знаком Рака.
Когда у нее восстановятся силы – а теперь я уже не сомневался, что сумею ее спасти, – я пропишу ей ванну с отваром из лавровых листьев и ягод. Лавровое дерево управляется Солнцем под знаком Льва и поэтому обладает высокими защитными свойствами против всякого колдовства.
Это мое поле битвы. Ты, мой король, посылаешь мужчин сражаться с недругами королевства, и многие мальчики погибают, не успев толком отрастить бород. Но мы, женщины, тоже сражаемся, и наша война идет на родильной постели. Солдаты для твоей армии появляются на свет благодаря борьбе их матерей, и мы охотно идем в этот бой, не для славы и не ради наград, хотя наша награда поистине велика. Если же мы проигрываем свою битву… что ж, эта боль мне знакома, и она похоронена глубоко в моем сердце. Возможно, я потеряла ключ к этому тайнику, но так даже лучше, ибо я не хочу заново переживать былые страдания. И все-таки каждый раз, когда меня призывают к родовспоможению, старые раны вновь начинают болеть, и меня мучает вопрос, не будет ли лучше, если юная мать, потерявшая первое дитя, тоже отправится в мир иной и таким образом избежит долгих мучительных лет непрестанных беременностей, трудных родов и выкидышей?
Но жена губернатора не умрет, это я уже знала наверняка.
Хельвиг вернулась с горячей водой и чистым бельем. Они с Гури убрали с кровати окровавленные простыни и постелили свежие, а я предложила фру Орнинг допить вино, подогретое с фенхелем.
Когда я поднесла чашку к ее губам, ее веки дрогнули, и она издала тихий стон.
– Какое у нее имя, данное при крещении? – спросила я у Гури.
– Элиза, – ответила она.
– Элиза, – мягко проговорила я. – Выпейте все до дна.
На вид ей было не больше двадцати лет, и ее муж, губернатор Орнинг, наверняка был ровесником ее отца. Мне такое претило, но в наше время это вполне обычное явление.
Теперь, когда Элиза немного пришла в себя, ее взгляд заметался по комнате вспугнутой птицей. Я знала, что она ищет, но мне было важно, чтобы она выпила снадобье до конца. В противном случае кровотечение может открыться снова, а она и без того была белой как полотно и очень слабой.
– Где мой ребенок? – хрипло прошептала она.
Я ничего не ответила, лишь поднесла чашку с вином к ее протестующим губам.
– Вам надо выпить лекарство, – сказала я.
Она оттолкнула мою руку с большей силой, чем я ожидала.
– Мой ребенок! – Она повернулась к своей служанке: – Гури, где мой ребенок?
Гури снова расплакалась и отвернулась, не в силах смотреть на свою госпожу.
– Нет! – задохнулась Элиза и съежилась от страха. – Он придет в ярость.
– Фру Орнинг, вам надо выпить лекарство, – настойчиво повторила я, пытаясь влить ей в рот еще немного целебного вина.
– Нет! – воскликнула она, замотав головой. – Скажите мне, что с ребенком!
– Мне очень жаль, но меня вызвали слишком поздно. – Каждое слово давалось мне с превеликим трудом. – Ваш ребенок на небесах, с Господом Богом.
Она широко распахнула глаза и в ужасе прошептала:
– Он меня убьет!
Прежде чем я успела остановить Гури, та подхватила крошечный сверток, который я положила в колыбельку. Сверток с младенцем, холодным и неподвижным, как камень. Мы совсем позабыли о нем, пытаясь спасти жизнь его матери.
– Что ты делаешь? – шикнула я на Гури, но служанка уже протянула сверток своей хозяйке.
– Это была девочка, – сказала она.
Элиза оттолкнула от себя ее руки.
– Уберите! Не надо! Я не могу смотреть, не могу…
Гури потрясенно уставилась на нее и прижала к груди мертвого младенца.
– Неужели ребенка нельзя спасти? – обратила ко мне Элиза. – Фру Род, молю вас. Сделайте что-нибудь.
Прежде мы не встречались, но она, конечно же, знала, кто я такая. Фру Орнинг не раз наблюдала за мной из окна замка во время моих одиноких прогулок.
– Мне очень жаль, – повторила я. – Когда я пришла, все уже было кончено.
Она склонила голову, и ее тонкие светлые волосы упали на мокрые щеки. Я не понимала, о ком она плачет: о себе или о потерянном ребенке.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. За окном скорбно кричали птицы, словно оплакивая невосполнимую утрату.
– Он уже знает? – еле слышно прошептала фру Орнинг.
Тишина стала еще напряженнее, в ней уже ощущалась угроза, исходящая от губернатора.
– Нет, госпожа, – ответила Гури.
Фру Орнинг повернулась ко мне. Она все еще была бледной, но кровотечение остановилось.
– Фру Род, вы ему скажете? – проговорила она тонким голосом. – Я не вынесу его гнева.
Служанки выглядели испуганными до полусмерти, но я губернатора не страшилась.
– Да, я скажу. Но вы должны выпить лекарство. Оно вас исцелит.
