Меня разозлило, что она хватает своими грязными руками мои драгоценные лекарственные препараты, поэтому я велела ей вытащить пробку и понюхать сироп. Она тут же отпрянула как ужаленная, и я прикусила губу, чтобы сдержать громкий смех, не приличествующий воспитанной женщине моего круга.
– Воняет, как тухлая рыба, – сказала она. – Что это за пакость?
– Просто понюхав этот сироп, ты уже принесла пользу своему чреву, – ответила я. – Нет лучшего средства для облегчения болей при родах. Оно охлаждает утробу. Именно перегрев материнской утробы и есть основная причина тяжелых родов.
Она посмотрела на меня как-то странно.
– Марью вонючей управляет планета Венера, под знаком Скорпиона, – сказала я. – Это лучшее средство от женских хворей и лучшее вспоможение при родах.
– Стало быть, вы искусны в родовспоможении?
Я гордо вскинула голову:
– Я приняла больше ста родов. Мой муж и отец были врачами. Я многому научилась у них, но акушерскому искусству меня обучила мать.
– У нас на Вардё больше нет повитухи.
– А что с ней случилось?
– Она была ведьмой, – сказала Хельвиг, понизив голос, хотя рядом не было никого, кто мог бы услышать наш разговор. – У нас уже десять лет нет повитухи. Время нынче такое. Никто из женщин не хочет, чтобы ее считали колдуньей.
Служанка замолчала, но мне и не требовалось пояснений. Многие ведьмы, о которых я слышала, были еще и повитухами. Но мои знания в области акушерства опирались на респектабельную науку, а не на дремучее знахарство, как у этих коварных деревенских ведьм.
– Нам приходилось справляться самим, помогая друг другу. – Хельвиг горестно покачала головой. – Многие женщины на нашем острове умирают при родах.
– Это ужасно, – сказала я с искренним возмущением. Сохранение жизни невинных всегда было моей главной целью, и будь моя воля, я бы прямо сейчас начала обучать здешних женщин элементарным основам научного акушерства.
– Хозяйка, жена губернатора, тоже носит ребенка, – сказала Хельвиг. – Вы ее видели?
– Меня еще не приглашали в дом губернатора, – раздраженно ответила я.
Прошло почти три месяца, а губернатор так и не удосужился познакомить меня с женой, единственной женщиной моего круга на всем острове Вардё.
– Фру Орнинг не такая выносливая, как женщины с острова, – осторожно заметила Хельвиг.
Я не удостоила ее ответом, ибо какое мне было дело до жены губернатора, пренебрегавшей знакомством со мной?
– Она совсем крошечная и худенькая, – продолжала Хельвиг.
Я сразу представила рослого, дородного губернатора. Вчера я его видела. Они с Локхартом и несколькими солдатами, нагруженными оружием, отправились на большую охоту.
Охранять крепость остались лишь трое солдат, включая молоденького капитана Ганса. Сегодня во время ежедневной прогулки я украдкой пригляделась к крепким воротам с железными засовами и цепями. На обратном пути к бараку я вдруг почувствовала спиной чей-то пристальный взгляд. Я обернулась, но во дворе не было ни души. Из прачечной шел пар. Значит, Хельвиг была занята стиркой, и вряд ли стала бы за мной наблюдать.
Я медленно огляделась по сторонам. Что-то заставило меня поднять взор на окна замка. В одном из крошечных окошек на самом верху смутно виднелось лицо, скрытое до самых глаз большим черным веером. Возможно, жена губернатора следила за мной каждый день, злорадствуя над моими тоскливыми одинокими прогулками по двору. Я запрокинула голову и посмотрела прямо на нее. Почему я должна прятать глаза от стыда? Мне нечего стыдиться.
Ее глаза широко распахнулись, брови выгнулись дугами от удивления, что ее застали врасплох.
Я сделала реверанс, широко раскинув юбки и склонив голову. Когда я снова подняла голову, ее уже не было у окна.
Это было весьма оскорбительно, потому что воспитанной даме положено отвечать на реверанс.
С помощью патоки, настоянной на маковом масле, мне удавалось заснуть в нескончаемом свете июньских ночей. Но пронзительные крики птиц проникали в мои сновидения, и я просыпалась с бешено колотящимся сердцем, вся в холодном поту, а шкуры, служившие одеялами, были мокрыми от исходившего от меня жара.
Я открывала оконную заслонку, чтобы впустить в душную комнату свежий воздух, и невозможно было определить, который нынче час. Середина ночи и утро выглядели одинаково, и не было тени, где можно укрыться.
Ах, мой король, какой беззащитной я ощущала себя в этом неистощимом, безжалостном свете!
Губернатор Орнинг, судья Локхарт и сопровождавшие их солдаты вернулись с охоты на материке. Я наблюдала за ними через щелку в двери. Мне показалось, что их предприятие было не слишком удачным: из всей дичи – лишь зайцы и куропатки. Вряд ли охотники станут гордиться столь скромной добычей.
Позже Хельвиг рассказала, что губернатор вернулся в скверном расположении духа, потому что они три дня выслеживали лося, вырыли для него ловчую яму – верный способ добыть сохатого, – но все равно упустили добычу.
– Ходят слухи, что кто-то испортил ловушку в лесу, – сообщила мне Хельвиг. – Губернатор уверен, что это ведьмы.
– Откуда ты знаешь? – спросила я.
