Бишоп знала, что за ее спиной шепчутся и считают ее ведьмой. Не могла она не знать, что нервирует людей еще и по другой причине. В апреле салемский маршал упомянул об одном ночном визите, в июне присяжные услышали еще как минимум о пяти. У Бишоп, судя по всему, имелась привычка порхать по спальням молодых мужчин, лишая их способности двигаться и говорить, – подобные симптомы обычно приписывались особому виду колдовских чар. Распутница или кокетка, она разжигала воображение мужчин, которые запоминали мельчайшие детали ее гардероба. Много лет назад она пришла к сыну мельника и проявила к нему откровенную симпатию – гораздо более откровенную, чем позволяли приличия, свидетельствовал он, описывая следом ее ярко-красное пальто с разноцветной окантовкой, которое Бишоп сбросила, прежде чем прыгнуть в его кровать. Сэмюэл Шаттак утверждал, что она частенько к нему заглядывала под какими-то надуманными предлогами и была при этом «мила и обходительна» [69]. Она регулярно прижималась губами к губам беззащитных молодых мужчин. И хотя теперь, 2 июня, обвиняемая не выглядела эффектно – Сьюэлл видел ее лишь «старой женщиной», – когда-то она могла быть очень привлекательной[74].
Салемский портной Джон Лаудер рассказал об одной долгой схватке с Бишоп в лунном сиянии. Когда они столкнулись позднее, она заявила, что понятия не имеет об этом будуарном происшествии и вообще не собирается нести ответственность за сны мужчин. В скором времени к заболевшему Лаудеру субботним днем явился жуткий посетитель: в окно впрыгнул черный монстр. У очередного кузена каминного гоблина из рассказов Титубы было лицо человека, тело обезьяны и ноги петуха. Существо объявило, что пришло властвовать над Лаудером. Взамен же готово исполнить любое его желание. «Ты дьявол, я убью тебя!» – воскликнул портной и попытался схватить тварь за горло, но руки его лишь скользнули по воздуху [70]. В итоге Лаудер описал несколько кругов по комнате с летающей обезьяной и поранил руку. Существо бросилось вон из окна и тут же снова проникло в дом сквозь запертую дверь веранды. Оно выманило портного наружу. И там, преследуя монстра и громко вопя: «Все доспехи Господа да будут между мною и тобой!» – Лаудер заметил Бишоп в ее саду. Гоблин же взмыл над плодовыми деревьями и эффектно исчез в вихре из грязи и фруктов – Бишоп не раз уличали в особой привязанности к змеям и яблокам.
На слушании 19 апреля она качала головой, не веря своим ушам, и горячилась, отвечая на вопросы, призывала публику за нее вступиться (публика безмолвствовала). В случае с украденным листом меди она оспаривала перед судьей показания свидетеля. Сейчас, когда Лаудер выступил с рассказом про сыпавшего яблоками гоблина – из-за него, между прочим, портной на целых три дня онемел! – она опять не выдержала. Хоть у нее и не было адвоката, она имела право сама задавать вопросы своим обвинителям. Да она даже не знает этого Лаудера! Ей напомнили, что вообще-то их сады граничат и соседи уже много лет конфликтуют. Тут она наткнулась на своего рода «уловку-22»[75] XVII столетия. Свидетельствование против самого себя тогда еще не считалось проблемой. Сомневаться в правдивости показаний было рискованно. Как один судья высказал ранее одному подозреваемому, его «ответ сочтен слишком дерзким и непристойным для человека, который так очевидно виновен» [71].
Среди обретших новую жизнь обвинений против Бишоп одно затмило все прочие. И было, кстати, самым древним. Семнадцать лет назад она наняла двух рабочих, чтобы они снесли стену ее дома. Так вот, в этой стене оказались замурованы несколько лоскутных куколок, все без голов и утыканные иголками. От Бишоп потребовали объяснений, но она не смогла сказать ничего путного. Теперь, 2 июня, она пыталась защищаться не больше, чем тогда. Ее вынуждали признаться, она продолжала настаивать, что невиновна. Одно дело – грубая ложь в суде, бормотание и угрозы, многочисленные проклятья, убийства и визиты в спальни. И совершенно другое – куколки, прореха в пальто, новость о том, что у Бишоп есть сверхъестественный знак на теле: у Ньютона появились материальные улики. К тому же он получил бонус. Вероятно, за день до разбирательства, когда Бишоп ехала под конвоем мимо пустой ратуши, она посмотрела на это величественное здание, с верхнего этажа которого тут же отвалилась доска. Позже эта самая доска появилась в совершенно другом месте[76].
