Звезды скрылись в тумане, но она слышала колокола церкви Пресвятой Девы Марии. Пробило час ночи, затем два, три, четыре. К тому времени Морвен была уверена, что утренняя звезда уже начала подниматься, хотя этого не было видно из-за густого тумана.
Дрожа от радостного волнения, Морвен зажгла свечу и побрызгала водой, очертив круг. Потом взяла несколько стебельков шалфея и подожгла их. Осторожно, оставаясь в кругу, она обошла вокруг стола – один, два, три раза. Шалфей мягко дымился, наполняя воздух в спальне пряным ароматом. Она положила его на блюдце, чтобы он догорел, и взяла в обе руки зелье.
Держа кувшин над кристаллом, Морвен чувствовала, как звучит в крови и вибрирует в теле магия ее предшественниц. Это было старое и сильное заклинание. Одна эта мысль заставляла ее поступать безрассудно со своей силой.
Она повторила слова трижды по три раза. В кувшине возник водоворот вихрей. В воздухе, размывая мерцание свечи, плавали завитки дыма от тлеющего шалфея. Морвен чувствовала, как между ладонями разрастается энергия. Кристалл полыхал желтым, золотым и красным, как будто был из огня.
Морвен закрыла глаза, упиваясь своим колдовским могуществом, ее тело и мозг пульсировали силой магии.
В тот самый момент, когда она стояла, окруженная дымом и светом свечей, дверь с шумом распахнулась.
Морвен открыла глаза и увидела бледного Яго, который свирепо глядел на нее. Его глаза сузились, губы были крепко сжаты.
– Что это? – прорычал он.
Она открыла рот, но не нашла слов для объяснения. Внезапно Морвен ужаснулась, увидев себя его глазами. Она стояла в распахнутом халате, рядом пылал кристалл, неистово трепетала свеча, комнату окутывал дым. Столь же сокрушительным было осознание – запоздалое, но непреодолимое! – что она совершила ужасный поступок, преступление против любимого человека и против той, какой сама хотела быть. Все сомнения, которые Морвен испытывала в самом начале, вмиг вернулись и заставили ее дрожать от стыда.
Очень медленно она опустила кувшин. Энергия рассеивалась, затемняя кристалл, гася пламя свечи в озере расплавленного воска. Дым от шалфея поднялся к потолку и висел там безжизненными клочьями.
– Это… это было для Давида, – прошептала Морвен.
На Яго страшно было смотреть. Глаза Морвен внезапно наполнились слезами. Они слепили ее, сбегая по щекам и падая на руки, в которых она все еще держала глиняный кувшин и его опасное содержимое.
Сильная рука Яго обняла ее за плечи. Он жестом велел Морвен поставить кувшин и повел ее в гостиную. Она рыдала, в груди у нее болело. Обхватив себя за плечи, Морвен плакала так сильно, что не заметила, как Яго расшевелил огонь в камине, как ушел в свою комнату и вернулся обратно.
Он принес одеяло и укрыл ее, а затем сел рядом, ожидая, когда закончится поток слез. Морвен потребовалось много времени, чтобы выплакаться.
Она сжалась под одеялом, всхлипывая и дрожа, как ребенок. Когда слезы наконец прекратились, Морвен пришлось собрать остатки своей смелости, чтобы поднять голову и взглянуть ему в глаза.
Когда Яго заговорил, голос его звучал мрачно:
– Ты бы не захотела видеть его таким.
– Нет… – Она задохнулась. – Нет, я… Сейчас я это понимаю. Я не… я просто…
– Соблазн был велик.
– Но ведь это не оправдание!
– Нет, не оправдание.
Яго со вздохом поднялся, похлопал ее по плечу и пересел в кресло. Откинулся на спинку и закрыл глаза.
– Дело в том, – начал он таким тихим голосом, что Морвен пришлось наклониться в его сторону, чтобы расслышать, – что я восхищался ею. Даже хотел ее, хотя она была настолько выше, чем я… К тому же замужем.
– Ты имеешь в виду маман?
– Она была красивая. Загадочная. Вокруг нее витала какая-то сила, хотя… – По-прежнему не открывая глаз, он махнул рукой.
Морвен слушала, все еще дрожа после плача.
– После того как она околдовала меня, все изменилось. Я больше не хотел ее. Мужчинам не нравится чувствовать себя бессильными.
Морвен немного подождала на случай, если Яго захочет еще чем-нибудь поделиться, но он молчал. Тогда она встала, подошла к нему и опустилась у кресла на колени. Она взяла его руку в свои и увидела, как они похожи: те же длинные пальцы и широкие ладони.
– Яго, иди спать, – тихо сказала она и нежно погладила его ладонь, почувствовав, как задрожали его пальцы. – Я избавлюсь от снадобья. Обещаю.
Не открывая глаз, он спросил:
– Ты любишь Давида?
– Да. Очень.
– Морвен, если так должно быть…
– Я знаю.
Морвен не могла понять, почему раньше этого не понимала. Возможно, это был приступ безумия, вызванный кристаллом. Но она должна была сопротивляться, чем бы оно ни было вызвано. Она должна была иметь больше уважения к себе.
