В ту ночь Морвен спала недолго и отправилась на поиски трав еще до того, как продавцы на Чепел-маркет подняли свои навесы. Она вышла в холодный осенний туман. Через руку у нее была переброшена корзинка, а в дамской сумочке, которая висела на талии, лежали деньги на хозяйственные нужды. Сначала Морвен отправилась в лавку аптекаря, где на полке нашла вознаграждение за свои усилия в виде баночки с небольшим количеством высушенного корня любистка – название было указано на этикетке.
Она понесла маленькую баночку к прилавку.
– Полагаю, у малыша колики? – поинтересовался аптекарь сочувствующим голосом.
Морвен чуть было не принялась испуганно отрицать все, но поняла, что он предположил, будто дома у нее ребенок.
– Да, – поспешно ответила она, подсчитывая монеты. – Но это должно помочь.
– Возвращайтесь, если нет. Поищем что-то другое, – сказал аптекарь.
Она поблагодарила его и продолжила свой путь. Миновав несколько улиц и очутившись в районе, который был ей незнаком, Морвен наткнулась на маленький, плохо освещенный магазинчик, в окне которого были развешаны пучки трав и стояли банки с сиропами и мазями. Это оказалась лавка китайской травницы, и хотя у Морвен возникли кое-какие трудности с тем, чтобы быть понятой, ей удалось найти и манжетку, и коровяк. Женщина, которая продала их, настолько плохо говорила по-английски, что, когда пришло время платить, Морвен просто протянула монеты на ладони и позволила травнице выбрать те, что она захочет. Цена оказалась удивительно низкой, и Морвен в душе поблагодарила ее за честность.
Теперь не хватало только омелы, но Морвен знала, где ее можно найти. Она вернулась в квартиру и поставила корзину на кухонный шкаф. А потом нашла ножницы, положила их в сумочку и, выйдя на улицу, направилась к конюшне, откуда еще до того, как она добралась до входа, раздалось приветственное ржание Инира.
В проходе между стойлами ее встретил конюх, лопоухий парень лет двенадцати.
– Этот огромный конь всякий раз знает, когда вы приходите, мисс. С чего бы это?
Морвен усмехнулась, выудила монетку из сумочки и вложила ему в руку.
– Это самый умный конь на всем белом свете, Джорджи. Только не говори никому!
Он засмеялся и подбросил монету, прежде чем сунуть ее в карман холщовых штанов.
На дальнем краю Риджентс-парка рос неровный ряд тополей, среди ветвей которых виднелись облака омелы. К тому времени, как Морвен с Иниром подъехали к парку, туман рассеялся. Им приходилось избегать пешеходов и всадников, чтобы добраться до деревьев. Морвен заставила Инира подойти к стволу одного из них очень близко. Держась одной рукой за ветку, она встала ему на спину и осторожно выпрямилась, держа ножницы в свободной руке. Некоторое время спустя, не обращая внимания на любопытные и даже возмущенные взгляды, она радостно возвращалась в Ислингтон со связкой омелы в руках.
Весь день Морвен занималась подготовкой: нашла новую свечу, вскипятила воду, нарезала и растолкла ингредиенты в соответствии с рецептом. В ожидании Яго она поставила на медленный огонь котелок с супом к ужину, сбегала к пекарю за свежей буханкой хлеба, а потом, казалось, сама закипая от нетерпения, бродила по квартире в ожидании ночи.
Морвен одолевали сомнения. Что бы подумала Урсула, если бы узнала о ее планах? Как она будет себя чувствовать, зная, что приворожила Давида?
И хуже всего: что, если Давид обо всем узнает? Воспоминание о полном отвращения взгляде Яго, когда он говорил о леди Ирэн, повергло Морвен в ужас.
С другой стороны, убеждала она себя, что такое любовь, если не магия? Она представила себе, каким видела его в последний раз, когда они вместе катались на лошадях в Риджентс-парке: как волосы падали ему на лоб, как у него искрились глаза, как появлялась ямочка, когда он смеялся. Вспомнила острый запах лавровишневой воды, который всегда окружал его, прикосновение его теплой от солнца щеки, когда он на прощание прижимался к щеке Морвен, и внутри у нее все сжалось от тоски.
Давид Селвин стоил любого риска. Стоил того, чтобы воспользоваться магией. Она была так ужасно одинока! И Морвен поклялась себе сделать все, что в ее силах, чтобы он был счастлив.
К тому времени, как Яго вернулся домой, Морвен вела себя беспокойно, как дикая кошка. Он пару раз внимательно взглянул на нее, когда она подавала ужин, а затем мыла посуду.
Яго ничего не сказал, но она весь вечер чувствовала его внимание, будто рука Яго лежала у нее на плече. Морвен притворялась, что читает, пока он работал над затяжками на сапоге, а затем набралась храбрости и довольно рано, пожелав ему спокойной ночи, сбежала в свою спальню. Она переоделась в ночную рубашку, поверх ее накинула халат, чтобы защититься от вечерней прохлады, и погасила лампу, хотя знала, что спать не будет. Через некоторое время она услышала шаги Яго по коридору и щелчок закрывшейся двери его спальни. Шум на улице постепенно сменился тишиной. Туман закрыл звезды и даже здания на противоположной стороне.
