Валери поднял голову, увидел Веронику под ветвями старого тиса и долго смотрел на нее, потом пошел навстречу. Он ходил уже без трости, его форма была чисто выстиранной. Сердце Вероники колотилось, но она оставалась на месте, словно не в силах пошевелиться.
Приблизившись, Валери взял ее за руку.
– Вы мне снились, – сказал он.
Вероника выдохнула:
– А мне вы. – И, испытывая странную слабость, прикрыла рот ладонью. – Вам подобрали форму, – продолжила она по-французски. Так ей показалось более личным, хотя, похоже, ее акцент был ужасен.
–
Вероника знала, что это означает, и теперь, когда он стоял рядом, рассмотрела на куртке тщательно залатанные прорехи.
– Будьте осторожны, Валери! Пообещайте мне это.
– Я постараюсь.
Вероника взглянула на их переплетенные пальцы – почему-то они забыли разжать руки. Она знала, что они стоят слишком близко, чтобы это выглядело приличным, но не могла отстраниться. Тепло его тела встретилось с ее теплом, а его сердце билось в том же ритме, что и ее.
Вероника не стала тратить время на раздумья. На самом деле она вообще не думала. Она просто запрокинула голову…
Валери прижался к ее губам своими – сначала слегка, словно не был уверен, желанно ли это, а потом решительно притянул Веронику к себе, и они, оказавшись в объятиях друг друга, растворились в томительной страсти долгого, сладкого, невозможного поцелуя.
Даже отстранившись, вспомнив, где находятся, они долго не могли успокоиться.
– Валери… – начала Вероника, но остановилась.
Что она могла сказать?
Ей хотелось назад в его объятия. Война, помолвка, масса препятствий… Но в тот момент об этом было очень и очень сложно думать.
–
– Не надо! – прошептала она, почувствовав, как комок встал в горле. – Не просите прощения! Я никогда ни о чем не пожалею.
– Это несправедливо по отношению к вашему жениху. – Вокруг глаз и рта Валери проступили страдальческие морщинки. – Он на войне, а я здесь, с вами.
– Но вы тоже будете воевать.
– Я должен. – Валери схватил руку Вероники и прижался к ее пальцам губами и щекой. –
–
Возможно, она сказала бы больше, но с дороги послышались приближающиеся голоса. Девушка отдернула руку, отвернулась и поспешила в парк. Уна побежала за ней.
Удовольствие, которое испытывала Вероника от пребывания дома, тем утром рассеялось. День тянулся медленно, и хотя она пыталась провести его максимально с пользой – последний раз навестила Мышонка, поболтала с Яго, пообедала и выпила чаю с отцом, – в груди все время болело.
– Вы в порядке? – спросил Яго, и ей пришлось притвориться, что все хорошо.
Любовь ли это? Если да, Вероника сомневалась, что ей это нравится.
День наконец подошел к концу. Больше она Валери не видела, что, вероятно, было к лучшему. Вечером Вероника обняла отца, договорилась с Яго, чтобы он отвез ее утром на станцию, и поднялась по лестнице в свою спальню.
Она надела ночную рубашку, выключила свет, отодвинула темные шторы и долго лежала без сна, слушая отдаленные разрывы падающих на Лондон бомб и наблюдая вспышки зенитного огня в ночном небе. Тело не давало ей покоя.
Она жаждала касаться кого-то – и чтобы ее касались тоже. Она хотела Валери! На фоне боли и смерти, разрушений и страха, лишений и волнений возникло что-то теплое, что-то обнадеживающее. И казалось ужасно несправедливым позволить этому ускользнуть.
Она пыталась вспомнить Филиппа, но это было бесполезно. Ее преследовало лицо Валери, его глубокий голос, даже мрачная решимость в его глазах. Он был здесь, в доме, всего этажом выше. Скорее всего, она никогда не увидит его снова. Упустить такой момент было выше ее сил.
В темноте Вероника встала и вытащила из шкафа для одежды корзину. Она не думала о свече, соленой воде или травах, просто развернула кристалл, положила на пол и опустилась перед ним на колени.
Уна наблюдала за ней. Ее глаза вспыхнули, когда Вероника провела руками по камню.
На этот раз ей придется справляться в одиночку. Если сила ее желания окажется недостаточной, значит, этому не суждено случиться.
Слова пришли сами – Вероника не знала, откуда они взялись. Она не остановилась, чтобы подумать над ними, просто произнесла их, возложив руки на кристалл и пристально вглядываясь в его дымчатые глубины.
Кристалл засветился, и в нем начали летать искорки. Сначала это происходило хаотично, но затем, кружась все быстрее, они собрались в пульсирующем центре. Вероника смотрела туда не отрываясь, сердце ее трепетало. Когда раздался слабый стук в дверь, свет ослабел и исчез, словно только и ждал сигнала.
