– Да, но как же ты? – Всхлипывая, и уже шмыгая носом спросила Лизи.
– Я не пропаду. – Это была единственная фраза, которую сейчас я была способна произнести. При том, что и сама была не в состоянии ответить, правда это или ложь?
– Поклянись мне. – Вдруг неожиданно серьезно произнесла Элизабет.
– В чем?
– Поклянись, что больше никогда не будешь приносить себя в жертву… Впредь борись за себя!
Я на это не ответила, лишь сильнее обняла сестру. Так мы и стояли, пока не вернулась Карин.
– Идём.
– Еще минуту. – Отозвалась я, неожиданно осознав, что и у меня по щекам текут слезы, а тело налилось свинцом, и я не в силах отпустить сестру.
Та кивнула. Кажется, даже до нее дошло, что нужно проявить понимание. И видимо не только до нее. Джуан, осознав, что сейчас у нее последний шанс попрощаться с дочерью бросилась вперёд и обняла своих детей.
– Знаешь, отец ведь так себя и не простил.
– Скажи, что я простила. Надо жить дальше. – С этими словами я от шагнула. – Прощайте!
– Леопольд, какого черта? Твой отец мог и не стерпеть такого унижения.
– Не напрягайся Мак, он это стерпит и проглотит. Сэмюэлю только в радость, что я определился. Ведь после официального объявления о помолвке я приму герцогство.
– Неужели, – Максимилиана эта новость, словно окрылила. – Но тогда почему ты продолжаешь провоцировать его?
– А ты будто не знаешь? Я его никогда не прощу. Он повинен в смерти моей матери. Тебе это известно.
– Вовсе нет, у нас нет доказательств, а значит он не виновен.
– Лишь с точки зрения закона. Однако я, все помню. Это моя мать была герцогиней, а отец лишь вторым сыном лорда Эшмор. У него не было власти, лишь деньги, но не титул. Пока не свершился этот политический союз.
– И что с того, все так живут.
– Ты прав, Мак. – Леопольд похлопал друга по плечу. – Я и сам долго веровал, и даже считал, что живу в счастливой семье. Они оба, так хорошо притворялись. Однако, однажды я увидел их ссору. В тот день отец ударил мать, и тогда я словно прозрел. Он никогда не любил ее, лишь власть, которую она ему даровала, но и этого ему было мало.
– Ты не можешь этого знать. Фрида была оракулом, и не допустила бы такого.
– Увы мой друг, она не просто это допустила, но ещё и знала от чьей руки погибнет. Оттого она и лишилась рассудка в последние недели жизни. – её собственный дар сыграл с ней дурную шутку. Показал будущее, когда было уже слишком поздно. Я уверен, отец отравил ее семенами тьмы1.
– Мне понятен твой гнев, но такими обвинениями нельзя разбрасываться. Не теряй голову.
Оказавшись в комнате я рухнула на кровать. Пока шла по замку глаза высохли, и сейчас несмотря на ноющую боль в груди слез не было.
Что дальше? Почему так тяжело? Это прощание навсегда, или я еще когда-нибудь увижу свою семью? Как странно, ведь именно такого исхода я и хотела, но сама же оказалась к нему не готова. Ощущения такие, что в тот момент, как осталась одна, все стены, что я так тщательно возводила в своем сознании рухнули, тело прошиб озноб, а в горле встал ком и во рту появилась горечь. Собрав остатки сил, я встала с кровати, подошла к столу и налила в стакан воды из графина.
Осушила его, налила второй, его выпила лишь наполовину, после чего вернулась в кровать и забралась под одеяло. Спустя полчаса озноб начал сходить на нет. Теперь можно было и подумать.
Отныне семья будет в безопасности, даже усилий прикладывать не пришлось, все получилось само собой. И да, сестра права, теперь стоит подумать о себе и первым делом разобраться, что это за место, и чего от меня ожидают как от невесты…
Вечером меня попросили переехать в другие покои. Они находилась в восточном крыле замка. В этой башне почти не было людей. Как я узнала уже позже, причина в том, что здесь проживала лишь семья герцога, первый советник, да располагались покои, на случай визита Императрицы и ее приближенных. Мои комнаты были на третьем этаже, и состояли из гостиной, спальни и ванной комнаты. Все здесь было выполнено в пастельных тонах. Стены цвета слоновой кости, предметы мебели темного коричневого оттенка, а шторы и кресла приглушенно розового цвета, я бы даже сказала пудрового. И на мой вкус, интерьер был чересчур кукольный.
Ночью, когда я уже ложилась спать, то обнаружила под подушкой письмо.
«Мадемуазель Корнелия Шелтон, я молю Вас прислушаться к голосу разума. Если Вы ещё не осознали, это другой мир. Здесь все иначе. Прошу мисс Шелтон будьте аккуратны в своих поступках и словах. Ваша жизнь зависит от настроения юного герцога. Будьте почтительны, наблюдайте за происходящим. И волею богов, Ваша жизнь будет долгой.»
Записка была не подписана, а написанное походило на слова безумца. Однако не прислушаться к ним было бы ещё глупее.
Утро принесло перемены. Отношение ко мне изменилось абсолютно у всех. Лица, которые прежде избегали меня, теперь стремились завязать разговор, и не навязчиво предлагали дружбу.
Столь неожиданное внимание коробило и казалось не искренним. И от того хотелось сохранять дистанцию.
