— Вот! — Аналитик снова поднял острый коготь. — В основе любого удачного общественного договора, что бы там ни трепали философы, лежит вовсе не добрая воля, а пережитый когда-то страх. Страх чего — не принципиально, может быть, лишения благ, может, и полного уничтожения. И исторический опыт показывает, что при взаимном соблюдении прав все способны жить в мире, причем довольно устойчивом. И здесь надо напомнить еще кое-что. В нашем обществе кроме страха есть еще один фактор: пресловутые просторы наши, да, они самые! Знаешь, что из этого вытекает? Практически полное отсутствие необходимости обязательно строить четкую социальную иерархию в деревне, жестко отвоевывая себе жизненное пространство: у нас всем есть куда уйти в случае чего и чем там заняться. Понимаешь? Единственный случай, когда это делать пришлось абсолютно всем в стране — девяностые! Потому что не займешь свое место — вымрешь!
Аналитик помолчал, глядя на Настю так, будто проверял, дошло ли до нее в полной мере, потом продолжил:
— И вот та посконная наша деревенщина, собранная Хватовым на Съезд, извини за человеческую идиому, в гробу видала это десятилетие, когда не то что деревни вымирали — в аптечных пунктах гематогенки найти днем с огнем нельзя было, а если можно, то купить не на что. А многие из них еще и сороковые годы помнят — ваша жизнь долгая. И вот они быстро поняли, чем дело пахнет.
Настя кивнула, вспомнив один из эпизодов Съезда. Когда один из коучей предложил обучать молодежь в Цитадели свободы и демократии на грант какого-то фонда фон Заубера, в ответ в зале поднялся возмущенный шум. И над шумом взлетел тонкий стариковский голос: «Заубера?! Да я его!.. В сорок третьем!.. Под Смоленском!..» Тогда Кот-Ученый, сидевший рядом с ней, едко прокомментировал: «А не замай историческую память народа!»
Вот оно в чем дело было, оказывается…
— Если ты помнишь, на Съезд собрались вампиры самых разных политических предпочтений, с самыми разными взглядами на будущее и вопросы взаимодействия с человечеством. Но личные счеты, Насть, они такие личные, что в определенных условиях становится не важно, за ежедневную гематогенку ты, за приписку к донорским пунктам или считаешь право на кровь неотъемлемым вампирским. Приходит пора объединяться — и все! — Кот-Ученый улыбнулся и вздохнул.
— Это уже философия, — проглотив последний кусок бутерброда с вяленой говядиной, пробормотала Настя. — Давай ближе к делу. Теперь-то что? Зачем все-таки мы в Лукоморье едем?
— А теперь, Настя, потерпев неудачу, те, кто стоит за инструкторами, перешли к другим методам борьбы. Если честно, я даже не уверен, та ли это самая сила, которая прислала нам этих коучей, делает сейчас следующий ход. Может, «голубей» уже отстранили или даже устранили, но «ястребы» еще не правят, в ход пошли пока шпионские игры. А там, где они идут, недалеко и до прямого нападения.
— Хм… Похищение Змея Горыныча — это шпионские игры? — засомневалась она. — По-моему, это уже вполне себе прямое нападение…
— Не совсем… Но даже если и так, значит, стадию шпионской игры мы уже пропустили. Поэтому мы и едем в Лукоморье — чтобы посмотреть и проверить, что да как там…
Настя задумалась. Ситуация выглядела как минимум печально. Хотя…
— Послушай, а зачем Хватов вообще ввязался в ситуацию со Змеем? Не потому же только, что ты ему позвонил — она ведь не касается вампиров прямо. Ну, в смысле, я имею в виду, что она вроде бы не связана никак с нами… Со Съездом…
— Шутишь?! — изумился Кот-Ученый, его усы встопорщились. — Змей Горыныч, считай, национальное достояние, и о событии Хватов доложил на самые верхи сразу, как я ему все объяснил! Ну, человеческие верхи из осведомленных, с допуском. Ты на кухню ушла, когда он звонил.
Настя недовольно мотнула головой: все равно что-то не складывалось. Ну какое Змей национальное достояние, он пишет… тьфу, копит… фиксирует события всей Земли!
— Если строго логически, то он всемирное достояние, и безразлично, где именно на планете он находится! Хоть на дне Марианской впадины! Если сможет там жить, конечно… — заявила она.
— Настя, не огорчай меня! — простонал аналитик, комично приложив лапу к сердцу и закатив глаза. — А вроде бы ученица и даже сестра! Вот что бы ты сказала, если бы похитили… хм… Снегурочку?
— Снегурочка — это наша сказка! — начала Настя воинственно, и вдруг осеклась.
Кот выдохнул и усмехнулся:
— Дошло наконец. Похитить Змея Горыныча — похитить ту часть нашей культуры, с которой наиболее тесно связана именно нежить! Все эти человеческие сказки — это что, по-твоему? Это повествования о том или ином взаимодействии человека с нежитью. Да, сейчас они потеряли смысл для подавляющего большинства людей, но это же наша культура… Согласись, лорд Ратвен[1] и Дракула, конечно, большие обаяшки, но наш упырь народу как-то понятнее! Хоть и страшнее.
«Слишком много информации…» — подумала она. Настя почувствовала, что необходимо прервать факультатив, хотя бы временно.
Поезд замедлял ход: подъезжали к Дмитрову, единственной остановке экспресса до Большой Волги.
Но Кот-Ученый не дал ей побыть наедине с собой.
