Она выложила мне план действий и показала даже схему храма, где и как лучше заходить. Там стражи нет, а потому у меня проблем возникнуть не должно. Опыт в подобном у меня был, так что тут подвоха я не заметил.
Дождавшись ночи, я принялся за дело.
Быстро взбираюсь по стене, а после запрыгиваю на крышу. Та покрыла черепицей и нужно аккуратно двигаться, чтобы не обвалить что-то. Благо ничего плохого не случилось и местные сторожа просто спали на посту, а потому даже если бы я танцевал вокруг них, они ничего бы и не заметили.
Проникнув внутрь храма, я по карнизу осторожно прошел вперед.
Пол в таких зданиях довольно скрипучий, а потому лучше не рисковать.
С тех пор как я освоил Ци подобные трюки как неслышимое движение, стало даваться еще легче. Раньше это осуществлялось за счет правильного темпа ходьбы и знания, как именно наступать, а сейчас те же самые действия даются в разы проще.
В главном зале было пусто и на самом видном месте, стояла моя цель.
Перед тем как действовать я на всякий случай проверил, действительно ли тут никого. Осмотрел стены и потолок, а то попасть в ловушку мне совсем не хочется. Только убедившись, что все спокойно, подхожу к небольшому пьедесталу.
Передо мной был кусок нефрита, который очень умелый мастер превратил в какой-то…зуб или шип. Это был большой вытянутый искривленный конус, укращенный тончайшей резьбой и узорами в виде спиралей. Действительно работа профессионала, явно очень сложная и долгая. Не удивительно, что кто-то страстно захотел ей обладать. Местный народ не особо стремится к богатству, особенно монахи в таких храмах, а потому и не захотел продавать.
Прежде чем прикасаться к статуэтке я осмотрел сам пьедестал. Мало ли. Вдруг там ловушка спрятана. Паранойя приучила меня быть внимательным к каждой детали. Не может же «испытание» от местной гильдии воров быть настолько простым.
— А?! — обернулся я, когда услышал скрип половиц.
Кто-то идет сюда, а потому я поспешил прятаться под потолком и скрыться от глаз за балкой. С моим телосложением это не было проблемой.
Вскоре в зал входит очень старый пандарен, что медленно идет к пьедесталу.
Старик довольно улыбается и садится перед ним, а затем складывает руки перед собой и начинает молиться. Он сидел так минут десять, а я тихо ждал, когда тот уйдет.
Неожиданно скрип повторился и в дверях зала появился какой-то ребенок.
— Yéyé (Дедушка), — сказал он. — Shì shíhòu shuìjiàole (Пора спать).
— Wǒ zhīdào (Знаю), — улыбнулся старик. — Zhǐshì xiǎng qídǎo. Míngtiān tā jiāng qù diāoxiàng. Wǒ hěn róngxìng néng chuàngzào chū qīng shé zhī yá. (Просто хотел молиться. Завтра она отправится к статуе. Мне оказали великую честь, создать зуб Нефритовой змеи).
— Māmā jiào nǐ shuìjiào (Мама велела тебе спать), — надулся ребенок.
— Míngbáile. Wǒ yǐjīng qù shuìjiàole (Понял. Уже ложусь), — ответил монах.
Он встал и, взяв внука за руку, пошел обратно.
Я же некоторое время сидел на месте обдумывая услышанное.
Я слышал о местной очень старой традиции. Об особом празднике или точнее ритуале проходящем раз в сто лет. Он связан с одним из Небожителей — Нефритовой змеи Юй’лун. По легендам, она когда-то была убита Лэй Шенем и с тех пор не может существовать как другие духи, и вынуждена находить себе новое тело. А потому пандарены раз в сто лет создают для нее огромную нефритовую статую небесного змея, в который и переселяется душа их покровителя. И принести кусок нефрита — это обязанность каждого пандарена, благо она простая и не дорогая, но вот лично создать какую-то часть — это именно огромная честь. Такое никак не оплачивается и ничто за это не дадут, но желание быть тем, кто сделает нечто особенное — мечта каждого резчика.
Спустившись, я снова посмотрел на эту штуку.
Вот только желание воровать её у меня резко отпало.
Воровать ценные безделушки, которые легко заменят — это одно, а вот отнимать у старика возможно последнее, что он успеет сделать в жизни — это совсем другое. По нему видно, что дед одной ногой в могиле и лишь подобная мечта стать частью великого ритуала держит его в этом мире.
Печально, денег теперь не получу, но лучше так, чем заиметь тонну проблем со своей совестью. Я ведь странник, путешественник, а не вор и не расхититель гробниц. Могу порой что-то сделать, но только когда это не навредит никому и только поможет общему делу, а вот намеренно отнимать нечто столь ценное для чужого сердца не стану.
Покинув храм, я спустился обратно и дошел до места встречи с Фэй, где та уже ждала меня.
— Где статуэтка?
— В храме, — отвечаю ей. — Я передумал.
— Передумал?! — возмутилась она. — Ты хоть знаешь, что ты наделал?!
