А еще я обувь отремонтировать могу, да и новую сделать, если что-то простое. Специально научился за время своих стажировок. Для себя, конечно, но заработать этим смогу.
В крайнем случае, я могу кого-нибудь обчистить. Как обчистил одну гильдию «сапожных дел мастеров». Ну, а на что их глава рассчитывал, пафосно и напоказ нося массивный ключ от казны, являющийся заодно каким-то там их символом власти, после того, как выставил с рынка тогда еще честного эльфа-сапожника? Эльф перестал быть честным, и в ключ полетела простенькая «чтоб-не-потерять-портки» метка, благодаря которой поиск чего-то даже в довольно большом доме не составлял труда… Ночью он исчез из тайника в доме одного глупца, а деньги так же исчезли из сейфа гильдии. Правда, местные воры не обрадовались чужой «работе» на их территории и из Блэквуда пришлось довольно быстро валить… Но все равно, хорошие были времена.
А вот сейчас — плохие. Нет, в лес я уйти могу, но без магии я за неделю там и вправду хозеном стану. Небритым, немытым, вонючим. С первым пунктом я, правда, и в лоне цивилизации ничего поделать не могу, брадобреи у местных отродясь не водились, но вот прачки и лохани с горячей водой немало способствовали моей магической экономии. Все же умирать от Жажды мне совершенно не хочется, а даже мелкие бытовые расходы со временем начинали быть заметными. Не настолько, чтобы это действительно угрожало моей жизни в ближайшие год-два, но достаточно, чтобы давить на нервы.
Попытки замены магии мирскими средствами неплохо успокаивали, но при этом подтачивали и так, мягко говоря, невеликий запас местных монет, загоняя меня в логический тупик. Нет бытовой магии — нет и быстрых денег на поручениях вроде приборки-прополки. Нет денег — нет и экономии на бытовых нуждах.
Тырить что-то просто неохота. Местные, конечно, святыми не были, но серьезного повода им гадить не давали. Да и карманником я никогда не был и кошельки срезать не умею, а вслепую лазить по домам в поисках, чем бы поживиться… Это для меня уже совсем перебор.
— Сплошные проблемы, — застонал я. — И никакого просвета. Даже спустя столько времени.
Вот уже третью неделю я нахожусь в Пандарии, в землях, именуемых Нефритовый лес, и вместо того, чтобы спокойно странствовать или изучать местную культуру, я вынужден волноваться о еде и ночлеге, и при этом контролировать свои эмоции. Да и внимание ко мне сейчас было постоянное. Местные никогда в жизни не видели таких как я, и уже начали повторять островное прозвище, которое «Лысый Хозен». Порой даже пугались. Если такие вот мини-города еще сдержанно смотрели в мою сторону, то другие аж пугались, думая, что я какой-то Ша. Даже местную стражу на меня вызвали.
Стража, а точнее монахи из монастыря Шадо Пан не стали спешить и сначала поговорили со мной. Кое-как изъясняться на их языке я мог, а потому предоставил рекомендательное письмо от мастера Шан Си, что я паломник и иду по его поручению. Этого страже оказалось достаточно и меня отпустили, даже не оштрафовав.
Видать паломники со Скитающегося острова, что никогда раньше не были в Пандарии, у них уже имелись, разве что, такие как я еще не встречались.
А вот помогать мне информацией, как к ним попасть, те не стали, велели самому все узнать, ведь это «твое испытание».
И если в первые дни было относительно нормально, ведь деньги у меня имелись. Но их было слишком мало для такого путешествия, и вопрос о заработках вставал постоянно. Ну, если я не хотел питаться мясом и кореньями из леса и постепенно превращаться в уже-не-такого-и-лысого хозена.
Вот и приходится работать, гнув спину на грядках, занимаясь уборкой или таская тяжести. Других вариантов нет. Работу охотника или егеря кое-как понимающему язык чужестранцу никто бы не доверил, а сапожное дело… Лапа зверолюда может и похожа по строению на человеческую, но именно что «похожа». Без знания мелочей можно случайно превратить отданную в ремонт обувь в пыточную колодку, и экспериментировать с этим сейчас явно не время. Да и клиенты к «Лысому Хозену» явно в очередь не выстроятся.
— Эх, сплошные проблемы, — вздохнул я присев на лавочку.
Меня некоторое время преследовали любопытные дети, что ожидали от меня каких-нибудь интересных действий, но видя, что я не в настроении их развлекать, то быстро потеряли интерес и ушли по своим делам.
День клонился к вечеру, а моих оставшихся денег едва хватит на одну ночь на постоялом дворе и миску риса.
