Грызня между четой Кантимировых и четой Шмелевых сыграла ему на руку. Он знал, что вечером Светка, как и другие женщины в селе, доит корову. Он пришел на кантимировский бугор, но не учел того, что несколько минут назад в коровнике произошел разговор между Прохором и Светой. Как позже расскажет Прошка, в тот вечер он зашел к ней сразу после того, как отпустил коня, хотел поговорить по-человечески, дал ей понять, что ему не нравится, что страдает его сестра. Светка начала кричать на него, что это не его дело, тогда он в сердцах крикнул: «Дай пожить спокойно, падла», и ушел. Эти – то слова и услышала Дунька, которую через несколько минут нашла ее мать Таня и увела домой.
Петя явился после случившегося разговара к концу дойки, когда Света уже закончила. Она поставила ведро с молоком на землю в тот момент, когда Петя подкрался сзади и, схватив женщину, молниеносно сунул ее голову в ведро. У Светы не было шансов, если учитывать комплекцию Попова. Она не смогла с ним справится. Совершив злодеяние, Попов ушел домой и стал ждать сигнала. Через час он уже арестовал Костю.
Через некоторое время явилась я со своими подозрениями. Ошибочно я подумала, что Прохор убил Свету, а Петя, поразмыслив, подумал, что так будет даже лучше.
Когда Прохор бросился за Дунькой, Петя снова подумал, что сама судьба улыбается ему, и, не мешкая, выстрелил в пастуха. Он надеялся его убить, однако пуля пробила легкое парня и тот остался жив. Слава богу.
Петя понял, что Костю выпустят, и тогда он желанных денег не увидит, и утром рано он пошел к Наталье Степановне и сказал ей, что ей нужно срочно лететь в райцентр и положить деньги на счет ее внука, чтобы Костя не добрался до них. Потом он позвонил своему брату Паше и подробно рассказал, что делать. Паша должен был подкараулить нас возле банка, затем ехать за нами и по дороге ограбить. А дальше все вышло так, как вышло. И Паша со всеми потрохами сдал своего брата.
.
Я осталась в райцентре и через пару дней пошла к Прошке в больницу. Ко входу в отделение интенсивной терапии, вышла хорошенькая медсестра и сказала, что он еще на постельном режиме и потому не сможет выйти ко мне. Тогда я сложила руки в мольбе и попросила пропустить меня к нему на пять минут. Медсестра смилостивилась.
Прошка уже пришел в себя. Бледный и осунувшийся, он лежал на кровати с перевязанной грудью.
Увидев меня, он невесело усмехнулся и вместо приветствия спросил:
–Как ты могла подумать, что я убил Свету?
Я почувствовала, как краска стыда заливает мое лицо. Приметив стул у окна, я придвинула его к кровати и села. Прошка требовательно смотрел на меня и ждал ответа.
– Прости. Все это твоя дурацкая фраза. Про падлу. Дуня все время повторяла ее и я услышала ее от тебя, вот и… Я ошиблась.
И не зная, что еще добавить, я виновато развела руками.
Прошка укоризненно цокнул языком.
– Ой, Глаша, не играй в сыщика больше, ладно? Я ведь просто поговорить со Светкой хотел. Надоело смотреть, как Нинка и Витька собачатся. Каждый день одно и то же. – Прохор помолчал, затем вспомнил события того рокового вечера: – Гнедого отпустил, поднимаюсь на бугор, вижу – у нее в коровнике свет горит. Вот и зашел. Поругались, правда. Я же не знал, что все так выйдет. А, кстати, расскажи мне подробно, почему Петька убил Свету?
Я рассказала ему про близнецов Петю и Пашу и про Петин план. Когда закончила, Прошка покачал головой.
– Вот падла этот участковый.
Взяв Прошку за руку, я снова извинилась.
– Ладно, чего уж, – отмахнулся он. – Жив, и ладно.
– Да, слава богу. Я не знала, что Попов начнет стрелять.
Прошка поморщился, давая понять, что больше не хочет говорить об этом. Я помолчала и спросила:
– Что делать будешь, когда выздоровеешь?
Парень откинул голову на подушку и мягко улыбнулся.
– Знаешь, я здесь лежал и вдруг меня осенило: я ведь мог умереть, так и не пожив по-человечески. Все время Нинку оберегал, скот пас, а о себе совсем не думал… – Он провел рукой по своим волосам, задумчиво посмотрел на потолок и, улыбаясь, сказал: – Выздоровею, Виталинку замуж позову. Как думаешь, пойдет она за меня?
Прошка вопросительно взглянул на меня, а я заулыбалась. Надо же, а я и не знала, что наша работница почты Виталинка нравится Прохору.
– Виталина – добрый человек, – сказала я. – Вы с ней в этом похожи. Я думаю, пойдет.
Прошка по-детски радостно рассмеялся, а мне стало так тепло на душе, и в эту секунду я почему-то подумала о Максиме Суворове.