Известие о том, кем оказался истинный убийца Светы Кантимировой, деревня приняла противоречиво. Женщины охали, вспоминая, каким Петя Попов был хорошим участковым, а мужики говорили, что от него все, что угодно можно было ждать. Мама рассказала мне, что баба Люба-самогонщица, едва услышав про Петькино задержание, прибежала в сельсовет и злорадно закричала: "А я знала, зна-ала, что етот представитель власти – оборотень в погонах! Все вы тут одной ниткой шиты, все вы тут в сговоре!". Давняя обида самогонщицы за зарубленную корову не давала ей спокойно жить, а посему, – заключила мама, – ее только могила исправит.
Костя вернулся в деревню через несколько дней. Мрачный и нелюдимый, он ни с кем не разговаривал, кроме своего сына Васеньки. Мама сходила к ним и, вернувшись, невесело сказала, что Костя совсем замкнулся. Мы надеялись, что со временем Костя оттает, придет в себя, а Наталья Степановна смирится с тем, что Костя будет жить с ними и воспитывать Васеньку.
Шмелев Витя не предъявил права на внебрачного сына. Через год Нинка родит первенца, и чета Шмелевых заживет тихо и спокойно, как после долгой бури.
С райцентра я привезла Дуне большой набор для рисования, и теперь она практически не убегает из дома. Татьяна нарадоваться не может, и всем рассказывает, что Дуня пишет интересные картины. Однажды я пришла к ним домой, и Татьяна показала мне работы своей дочери. Я ахнула. Среди картин с изображением животных, деревенских домов и деревьев, я увидела портрет моей подруги Светы Кантимировой. Так точно, Дуня изобразила Свету, так правдиво, что на мои глаза навернулись слезы.
Я подняла глаза на девушку и прошептала:
– Это прекрасный портрет, Дуня. Ты очень талантлива.
Дуня смотрела на пол, ладонью терла свою белокурую голову и вдруг показала пальцем на картину и четко произнесла:
– Вася.
Мы с Татьяной переглянулись, поняв, что девушка хочет подарить Васе Кантимирову портрет его мамы.
Как-то утром мы сидели с мамой, пили чай и разговаривали.
– Знаешь, – сказала я. – Никогда не думала, что Света изменяла Косте и что Васька, оказывается, от Витьки Шмелева. Не понимаю, почему Света мне не рассказывала? Да и вообще, в голове не укладывается, как она могла так жить? Почему тогда с Костей не развелась?
Мама задумчиво посмотрела на меня и, немного подумав, поэтично ответила:
– Ой, доча… Женское сердце – это целый океан. И не спеши Свету осуждать. Жизнь, она ведь такая непростая. Никто не знает, как правильно жить. Каждая девочка, женщина хочет быть счастливой, но ведь можно и не сразу понять, в чем твое счастье. Может Света вышла тогда замуж за Костю по ошибке. Молодая ведь была тогда, глупая, откуда ей было знать, будет ли она счастлива с ним? А потом с Витей у нее закрутилось все. Может с Витей она была счастлива по – женски, а Костю, может быть, жалела по – матерински? Может такое быть?
Я пожала плечами. Света когда-то говорила мне, что с Костей она чувствует себя, как "у мамы в животике". С ним ей было уютно. Он надежный, спокойный. Но настоящую страсть, по всей видимости, в ней разбудил Витя.
– Такие вещи сплошь и рядом происходят. – продолжала мама, глядя в окно. – Женщина не сразу себя познает. Порой годы нужны для того, чтобы понять, что твоя душа по-настоящему хочет. От чего птичкой трепещет. От кого, как говорится, бабочки в животе. Я, Глаша, считаю, что нельзя женщину за это судить. За то, что она просто хочет быть счастливой в этой жизни…
– Мам?
– А?
– А у тебя от папы есть бабочки в животе?
Мама, еще несколько секунд назад задумавшаяся, сразу просияла и улыбнулась.
– Слава богу, у нас с папой все сразу было: и бабочки, и любовь. И, знаешь, это большая удача, когда в одном человеке находишь все, – сердечно сказала она.
– Я рада.
Мама протянула руку и накрыла ею мою.
– Потому, доча, я никогда тебя не торопила. Надо дождаться именно своего человека.
В эту минуту с улицы послышался звук мотора мотоцикла. Мотоцикл проехал мимо окна и остановился возле нашего дома. Мама отодвинула тюль и перегнулась через окно.
– Здравствуй, Максим! – крикнула она. Сердце у меня отчего-то заколотилось, когда я услышала это имя.
– Здравствуйте, а Аглая дома? – послышался знакомый голос.
– Дома, – ответила ему мама и, с улыбкой взглянув на меня, кивком головы указала на улицу:
– Иди, дочь.
Максим стоял возле распахнутой калитки в светлых шортах, в футболке "nike" и пах дорогим парфюмом.
Он улыбнулся во всю ширь зубов и показал на свой мотоцикл:
– Вот, в гараже у отца увидел. Немного детали перебрал, вроде на ходу. Не хочешь прокатиться?
Я подошла ближе, оглядела старый мотоцикл. Мне было лет пятнадцать, когда я последний раз ездила на этом драндулете по деревне. Боже, какая ностальгия меня охватила.
– Почему бы и нет, – улыбнулась я.
Макс кивнул, сел за руль. Я села сзади и обхватила мужчину за талию.
– Готова?
– Да!
Мотор взревел, выпустил клубы дыма, и мы понеслись по деревне.