Ведущий в погибель полностью

– Не требовать, – поправила Адельхайда многозначительно. – Просить. Со временем эта зависимость становится без преувеличения жизненно необходимой.

– Александер и Эрика…

– Нет, – качнула головой она. – Здесь именно случай упомянутой тобою любительницы extremum’а. Александер строго блюл меру; иметь в любовницах девицу, смотрящую в глаза с собачьей преданностью, ему не хотелось… Все упомянутое лишь одна разновидность слуги. Но есть и вторая: не человек, как ты выразился, подставляет шею, а сам стриг. Не шею, правду сказать – как правило руку; попросту из соображений удобства… Но в подобном случае это должен быть уже мастер.

– Кровь стрига вызывает обращение… – с легкой растерянностью возразил Курт. – Или нет?

– Нет; обращение – процесс сложный. И начинается оно именно так, как говорят народные предания: стриг выпивает кровь человека. Вот только не до того самого последнего глотка, а – едва не достигая этого предела, подводя к тому мигу, когда человек начинает умирать от потери крови. И лишь после этого мастер дает вкусить крови собственной. Быть может, кроме всего прочего, этому есть и простое объяснение, восходящее ad biologiam – возможно, такое действие кровь стрига обретает только после того, как смешается в его же венах с кровью обращаемого – своеобразный алхимический cucumella destillatoria[169]… Не знаю. Не стану ручаться. Собственно, не думаю, что не только Александер, но и вообще хотя бы один стриг на белом свете ответит тебе на этот вопрос. Так это происходит, и все. Но совершается это, напоминаю, на грани смерти, причиненной укусом стрига.

– А слуга, стало быть, творится из живого и здорового?

– Из живого, – кивнула Адельхайда, – но не всегда здорового. Здоровых людей, если уж на то пошло, не существует; а кровь стрига способна исцелять болезни.

– Ах, вот даже как… Любопытная информация.

– Способна исцелять, – повторила она. – Способна продлить жизнь; она не омолодит, но приостановит старение. Она предотвращает болезни в будущем… Вообще, быть таким слугой довольно выгодно. Разумеется, если не обращать внимания на то, что собственные желания постепенно заменяются желаниями хозяина, без его крови жизнь вскоре станет просто невыносимой, и за ее каплю человек будет готов на все. Зависимость происходит и в этом случае.

– Эликсир долгой жизни, – произнес Курт с усмешкой. – Эссенция молодости. Уже открыта и в активном пользовании.

– С побочными эффектами, – напомнила Адельхайда. – С очень неприятными побочными эффектами. Существует ли возможность от них избавиться – неизвестно. Вполне возможно, что кровь стрига можно использовать единожды в качестве средства последней надежды для тяжело больного человека, и это не даст никаких осложнений в виде утраты воли и прочих признаков зависимости… Возможно, да. А возможно – нет. Проверить это, как ты понимаешь, случая не было. Александер как donor не подойдет; его организм уникален, и насколько много общего его кровь имеет с кровью его сородичей, неизвестно. Точнее, теперь – известно: мало. После произошедшего с птенцом Арвида, даже если кому-то и приходило в голову провести подобный эксперимент, эта идея растворится в воздухе. Как знать, быть может, с человеком случится нечто куда более скверное.

– Ну, а кроме того, Александер не мастер, – докончил Курт, и она вздохнула:

– А кроме того… Все, что было мною сказано, лишь материальная сторона вопроса; а как насчет опасности для души? Что происходит с душой человека при подчинении? При принятии крови стрига? при обращении?

– При обращении? – переспросил он, пожав плечами. – Описанное тобою более всего напоминает нечто вроде чумы. Или проказы. Заражение. Болезнь. Подчинение же… Знаешь, в конце концов, подчинение – оно происходит, по большому счету, и тогда, когда женщина щелчком пальцев велит бросать себе под ноги цветы и города́.

– Постой-ка, – нахмурилась Адельхайда, – ты это всерьез? А как же те стриги, на которых таки воздействует святая вода и Распятие, и…

– Распятие и святая вода были частью вероучения последнего уничтоженного мною еретика, – возразил Курт, отмахнувшись. – Но уничтожила его она же; вот только не из первой попавшейся церкви, а благословленная святым – он попросту устроил дождь из святой воды. Такова была его сила. Думаю, тот дождь стер бы в порошок любое зло вокруг. Потому что собственная сила этого святого перевесила силу его противника; хотя никакой Сатана там явно и рядом не лежал.

– Я не в курсе таких подробностей, – нехотя призналась Адельхайда и, встретив его удивленный взгляд, повторила почти с раздражением: – Да, я знаю не все. Да, ты был прав – мой допуск в некоторых вещах ниже твоего. И хотела бы я знать, что тебе открыли такого, если уж ты так хорошо понимал написанное в книгах доктора Штайна. И если уж говоришь сейчас такие вещи.