Ведущий в погибель полностью

– Ну, и что бы там ни было – мне это пока неподвластно, – вздохнула Адельхайда удрученно. – Или у меня проблемы с глазомером и контролем удара, если прав Хауэр, или я не могу собраться с силами, если прав Александер… А как твои успехи?

– Почему у вас с ним не сложилось? – не ответив, спросил Курт, и она нахмурилась:

– Меняешь тему?

– Просто хочу понять, – пожал плечами он. – Когда при таком конкуренте выбирают меня, – хотелось бы знать, в чем я его обставил.

– Для потакания тщеславию? – усмехнулась Адельхайда, и он улыбнулся в ответ:

– Хоть бы и так… В самом деле, чем он тебе не угодил? Всем хорош, и только совершенно слепой не увидит, что Александер тобою, так скажем, заинтересован. Сам он полагает, что «помеха совместной работе» – лишь отговорка с твоей стороны, а на самом деле в тебе говорит брезгливость, и для тебя подобное развитие событий – что-то вроде сожительства с Дьяволом в виде козла. Он прав?

– Боже, – содрогнулась Адельхайда, – какая гадость… Все просто, Курт: поначалу я его побаивалась; думаю, не надо разъяснять, по какой причине. А после, когда мы узнали друг друга лучше… Он, разумеется, хорош во многих отношениях, но я не могу лечь в постель с тем, к кому испытываю только нежную жалость. Что-то есть в этом противоестественное. Отдает инцестом.

– Перипетии человеческой психики, – усмехнулся он. – Материнские чувства к древнему старцу. Думаю, не стоит открывать Александеру правду. Пусть пребывает в заблуждении, иначе, боюсь, его больная самооценка умрет в муках… Да. В очередной раз убеждаюсь в правоте своего помощника, который утверждает «ткни в любого в Конгрегации – каждый будет с прибабахом». Интересно было бы знать, эта работа так меняет людей, или такие люди избирают эту работу?

– Думаю, справедливо и то, и другое. Вряд ли ты страшился бы огня настолько, не будь ты на этой службе; ты просто не думал бы о нем ежечасно… Ты не просто боишься огня, ты ненавидишь его, – уверенно приговорила Адельхайда, и он поморщился, услышав из этих уст слова Хауэра. – А ты его полюби. Подумай о том, что, вообще говоря, огонь хранил человека во всю его историю. Наши предки защищали себя от зверья, согревались в зиму; он хранитель наших жилищ и защитник наших жизней…

– …а также убийца и разрушитель, – докончил Курт, и она тяжело вздохнула:

– Я вижу, лечение затянется. Знаешь, некоторые чудаки полагают, что свечи создают уют.

– В самом деле? Ну кто бы мог подумать… Как, кстати сказать, ты намерена объяснить прислуге поутру, что вытворяла здесь ночью? Разумеется, прислуга – это такое существо, которому никто и ничего объяснять не обязан, однако нечего после возмущаться, если это существо начнет пересуды на всевозможные темы, включая отправление дьявольских ритуалов. Или же твоей свадьбы с Александером начнут ожидать с еще большей уверенностью.

– Увы, разыскать слуг, не умеющих думать лишнего, способен только Александер; у него талант… Я попрошу Лотту. Она уберет.

– Слуг… – повторил Курт растерянно, рывком усевшись, и Адельхайда непонимающе и настороженно нахмурилась:

– В чем дело?

– И как же я прежде не обратил на это внимания… – пробормотал он. – Слуги… Это не раз упоминал Александер, об этом не единожды говорила ты, а мне и в голову не пришло задуматься над тем, как вы произносите это слово. Ведь явно имелось в виду нечто большее, чем просто прислуга в человеческом понимании, верно?

– Александер не рассказал?

– Я не спрашивал, а он, возможно, и не помнит уже, о чем у нас был разговор, а что мы упустили; ведь ему все это привычно… Так я прав? Что это означает в понимании стригов? Простой смертный, взятый на службу, или нечто большее?

– Простой смертный, – согласилась Адельхайда, – служащий стригу. Но не купленный деньгами, а – зависимый от своего хозяина.

– Каким образом?

– Александер упоминал о том, что в зависимость впадает человек, подвергающийся укусам слишком часто?.. Это первый путь.

– Откровенно говоря, слабо понимаю, что может привлекать в постоянной кровопотере и подставлении собственной шеи под чьи-то зубы. Допускаю, что это может быть по душе какой-нибудь девице вроде его покойной содержанки – мало ли любительниц постельных игр и похлеще, однако речь, как я понимаю, идет о том, что в подобную подвластность впадет любой. Верно?

– Верно. Вспомни (уж это он наверняка рассказал) – человек забывает о том, что был укушен, практически мгновенно; можно, разумеется, сделать и так, чтобы запомнил, однако по вполне понятным причинам любой стриг, не промышляющий убийствами, предпочитает стереть это из памяти жертвы. И это делает он сам, это не происходит механически, укус не подразумевает потерю памяти a priori. Стриг воздействует на сознание – даже самый необученный и молодой имеет в своем арсенале этот навык. А сознание человека откликается на это воздействие. Самый близкий аналог в человеческом понимании – изнасилование, при котором жертва получает удовольствие.

– И после начинает требовать этого удовольствия снова – уже по доброй воле…