День потёк серой пылью между пальцев. Урсула оказалась в своей стихии, восстановила, чему учил её старик Харви. Говорила с людьми, запоминая жалобы и факты, пыталась поддержать добрым словом и осторожными обещаниями. Не зная, на что может рассчитывать, старалась не давать ложных надежд. Окончательное решение должен принимать муж. Беженцев из разрушенного поселения было немного, но все они нуждались в новом жилье и имуществе для обустройства дома. В верном куске хлеба на каждый день. У всех были дети.
Изредка Ула смотрела в сторону мужа и любовалась им. Занятый делом, он не уловил бы её любопытных взглядов — смотри сколько хочешь. Только время от времени и она замечала, как лорд так же поглядывает в сторону жены. Беседуя с женщинами из погибшей деревни и с местными жительницами, она продолжала изучать Дагдара, отчего-то волнуясь до трепета. Приятное тепло разливалось в груди, как будто в сердце горел горячий огонёк.
Они точно впервые узнавали друг друга. Два чужих человека, оказавшиеся женатыми по странной воле родителей. Перед Улой был лорд земель. Прямой, со строгим лицом, Дагдар внимательно выслушивал каждого, кто желал высказаться, что-то писал серебряным карандашом в маленькой книжечке, скрывшись под навесом от ливня, осматривал кромку умирающего леса. Они почти не замечали стражников, сопровождающих лорда, куда бы тот ни направился, особенно усердствовавших, если он бродил вдоль кромки леса, а двое воинов отделились от основной группы и приклеились к Урсуле.
Позже староста пригласил хозяев в свой дом, где Ула с удовольствием скинула мокрую накидку и немного привела себя в порядок. Ей охотно помогала пышнотелая круглолицая жена деревенского головы, боявшаяся в присутствии леди и слово сказать. Другие женщины накрывали на стол, их уверенные, быстрые движения успокаивали.
Возвращаться в замок решили после обеда. Уле показалось, что Дагдар тянул время. Вероятно, ему, так же, как и ей, не хотелось снова оказаться под надзором советника. После осмотра поселения разговор лорда с Личвардом-старшим был неизбежен. Она не представляла, чего стоит мужу постоянно держать себя спокойно и прямо перед врагом, вместе с ним управлять землями. Любое слово или действие против советника могло обернуться новой смертью в замке.
А пока Урсула чувствовала тепло и радость, несмотря на тягостные впечатления от общения с беженцами и самого места. Здесь они с мужем были свободны. Стража никогда бы не пустила хозяина в лес, но вне мрачных стен замка даже дышалось легче.
Скоггард сидел рядом за столом, оказывая жене обычные знаки внимания, а Ула благодарила его взглядами и улыбкой. Между собой не говорили. Оба старались поддержать разговор со старостой, как подобало случаю. Уле казалось, что у них неплохо выходит вместе исполнять обязанности лорда и леди земель.
Ула поняла, как устала, только когда села в экипаж. Дагдар подал ей руку, и она с готовностью приняла поддержку мужа. Уже в экипаже откинулась назад, глаза закрывались. Пахло сырой одеждой, деревом и зеленью. Она помнила о разговоре с мужем. Обязательно нужно уговорить его пройти ритуал, показать спуск к воде, которым воспользовался Карвелл. Ула с трудом держала глаза открытыми.
Бледное лицо Скоггарда, отяжелевшее, с теми же следами усталости скрылось в полутьме экипажа. Недавнее ранение, видимо, продолжало терзать его. Сидя напротив жены, он немного помолчал, обдумывая что-то с полуприкрытыми глазами.
— Вы хорошо общаетесь с людьми, Урсула. Спасибо за помощь. — Не так часто она слышала от Дагдара похвалу, к тому же сказанную таким спокойным голосом.
— У меня был прекрасный учитель. — Улыбка вышла грустной. — Наверное, вам важно знать, о чём мы говорили.
— Немного слышал, но не против краткого отчёта. — Он кивнул.
В этом лёгком движении она увидела поклон. Урсула мысленно перебрала факты и, не вдаваясь в подробности, изложила их лорду. В основном речь шла о просьбах жителей. Склонившись к окошку, Дагдар сделал пометки в своей книжечке.
— Я понял. Спасибо. Вы умница, Урсула.
В уголках губ Скоггарда появилась призрачная тёплая улыбка, о которой так мечтала Ула. Облик мужа сделался юным и светлым, разгладились морщинки между бровями. Хотелось положить ладони на его лицо, обнять, коснуться пальцами мягких линий, целовать. Долго-долго, исследуя губами скулы, упрямый подбородок, рассечённую бровь…
Она вздохнула: сейчас ей придётся снова встревожить его.
— Они напуганы. — Ула сцепила руки, чувствуя неуверенность. — Земля умирает. Дома разрушаются вместе с растительностью и плодородным слоем почвы. Все меры временны. Можно дать людям новые дома, но и туда доберётся смерть.
Улыбка стёрлась. Дагдар сурово сомкнул губы, сгорбился на сидении.
— Без ритуала зло победит, а проклятие продолжит разрушать наши земли. Моя подвеска должна быть возвращена лесу или… эррглу. Она ваша. Сейчас я не могу её снять, но вдруг после ритуала…
— Откуда вы всё это взяли? — тяжело проговорил Дар, и каждое слово, точно камень, легло между ними.