Он отстранился, сделался далёким и чужим, будто недавно увидел её, но Ула была упорна и отступать не привыкла.
— Рэдвиг показал книги. Я прочла.
Она говорила сухо и только факты, помня о наставлениях советника Харви, учившего ее, как следует убеждать мужчин.
На самом деле Харви упомянул в разговоре с воспитанницей два способа, но второй преподать было не в его возможностях, поэтому женским чарам Урсулу так никто и не обучил. К тому же Уле казалось, что на мужа второй способ не подействует, скорее отпугнёт и разозлит. Неприятные воспоминания, оставленные Аластой, не исчезнут сразу, а госпожа Пэрриг явно владела искусством соблазнения и знала, как пользоваться женским естеством. Дагдар не примет никого, кто хоть немного напомнил бы об этом. Портить сложные отношения с лордом Уле очень не хотелось.
— Необычайная откровенность перед… — Дар не договорил колкой, злой фразы, язвительно скривил рот.
Похоже, он пытался свести разговор к насмешке и отпугнуть жену сарказмом, граничащим с оскорблением. Дагдар не до конца понимал, с кем имеет дело, недооценил настойчивости жены. Ула выпрямилась, упрямо подняла голову.
— Да, я чужачка! Я Бидгар! Но и у меня есть сердце. Оно болит за земли, за людей. За всех. Живущих здесь и спящих. Те беженцы сегодня! Среди них могут быть подданные не только лорда Скоггарда, но и эрргла… не знаю, как там вас звали. Если вы и правда тот, кем вас считают Эилис и остальные, то обязаны завершить ритуал. Я бы билась до последнего вдоха! Перепробовала бы все возможности! Ну же!
Всё-таки он заставил её потерять спокойствие. Ула чуть не сорвалась, не выкрикнула в конце убеждающей речи: «Вы же мужчина! Действуйте!» Она ожидала от мужа резких слов и ярости, упрямого нежелания слушать доводы чувств и разума. Однако он устало сложил руки на груди. Молчал, глядя на неё, и, казалось, не видел ничего вокруг. Взгляд, обращённый внутрь себя или в далёкое прошлое, стал плоским и блёклым, как у рыбы, выброшенной на берег.
— Иначе не победить советника и его мерзкого сынка, Дар. — Ей так хотелось смягчить вынужденные неприятные слова. — Ничто не спасёт нас. В ваших руках свобода для всех и жизнь земель. Дар… Дар, умоляю вас.
Имя мужа коснулось губ сладостью, терпкой корой и ароматом трав. Защемило сердце от нежности и непонятной тоски. Если бы она имела право обнять его, погладить по волосам и плечам, убеждать поцелуями и лаской… Он бы не смог отказаться.
— Отец назвал меня именем древнего народа, — тихо отозвался Дагдар. — Он верил легендам, не желал умирать после рождения сына и хотел, чтобы кто-то из Скоггардов снял проклятие с рода. Не знал как, но искал способ. Какая ирония! Эилис подсказал ему имя, за которое отец ухватился, считая его одной из ступенек к спасению. Эилис договорился о встрече. Иногда мне думается, что они заранее знали или задумали нечто, способное пробудить сородичей, вернуть старый мир лесного народа. А может быть, у них не получилось решить дело двадцать лет назад, потому что ваш… — Продолжать он не захотел, мрачно бросил короткий взгляд в сторону жены.
— Мой отец не делал этого, — повторила Ула, готовая защищать доброе имя лорда Бидгара до конца. — Когда-нибудь вы поймёте. Прошлое неважно сейчас. Я видела советника. Видела, какой он… настоящий. Он не человек. После исследований в шахтах Личвард изменился.
— Не влезайте в это, Ула. — Дагдар зашипел сквозь зубы; песочный пёс в его ногах тревожно поднял голову, прислушался к голосу хозяина. — Вы не понимаете, с чем собираетесь бороться. Ничего вы не видели!
— Так вы знаете! Всегда знали! И не никогда не считали, что ритуал — миф. Вы верите в «сказки», как сами говорили!
— Что если так?
— Зачем тогда лгали?
Дагдар приподнял брови, сощурил глаза. В полутёмном экипаже его бледное лицо выделялось резким пятном в тусклом свете от маленького окна.
— Я? Лгал⁈ Знаете ли, леди Урсула…
— Хорошо! — Подняв ладони, Ула показала, что просит прощения за нечаянное оскорбление. — Не лгали. Скрывали правду. Вы так часто повторяли, что не верите легендам.
— Зачем подвергать опасности ещё и вас⁈
— А как же Эилис⁈ Он считает вас упрямцем.
— Старый болтун, — недовольно проворчал Скоггард. — По многим вопросам мы не сходимся. Он решил, что воплощение даёт ему право учить неразумного мальчишку.
— Может, Кодвиг не так уж не прав. — Ула фыркнула. — Пора прижать советника и его гадёныша.
— Это моё дело. — Он тяжело выдохнул, сдерживая себя. — Не смейте влезать. Не пытайтесь расследовать или выяснять. Держитесь от советника как можно дальше. Насколько возможно в нашей ситуации.
— Я хочу и могу помочь. Лишние глаза и уши. Верные кинжалы…
— Вот, этого я и опасался! Поэтому хотел убедить вас, что история про эрргла — древний миф, в который не стоит верить.
— В конце концов вы согласились на игру с Фином. — Урсула с горечью вжалась в угол экипажа, устала от долгих разговоров.
Дагдар отозвался с болезненной сдержанностью: