И всё же Урсула не понимала некоторых моментов. Её решительная натура не могла смириться с длительным бездействием Скоггарда.
— Почему советника нельзя отравить или убить? Раз уж его невозможно привлечь к суду. Несчастный случай в замке, какие любят сами Личварды. Кто посмеет обвинить лорда? Кто заподозрит хозяина в преступлении?
Дагдар отвлёкся от свитков и карты. Серьёзное лицо вытянулось, посерело.
— И вы пошли бы на это, леди Урсула?
Она не отвела взгляда, так как была убеждена в том, о чём говорила.
— Тяжёлый выбор. Страшное решение, но Харви учил меня, что лорд земель должен защищать подданных любой ценой. Я бы взяла на себя проступок перед Великим Пастырем. Если бы не нашла иного способа, конечно. Разве не для этого Пастырь ставит нас над остальными?
Муж смотрел долгим, задумчивым взглядом. Не одобряющим, но обречённым.
— Наверное, вы правы, Урсула. — Он выдохнул и не стал ничего скрывать. — Я думал обо всех возможностях. Даже обещал себе забрать обоих с собой в иной мир, но это эмоции. Другой защищает тело. При разрушении оболочки за мгновения найдёт новую. Рядом с собой. Убийца сам станет жертвой, подарив злу новую жизнь. Заманить врага в ловушку, где он погибнет сам, трудно. Звериное чутье и осторожность защищают чудовище. Опять же, когда смерть приблизится к телу Раяна, подселённая часть выйдет. Связать зло придётся особым образом, запечатать в глубине шахты, как сделали предки, укреплять печать каждое полнолуние.
— Когда народ потерял своего эрргла, стало некому проводить ритуалы, печать рассыпалась. Древние заснули в деревьях и травах, в воде и камнях, — напомнил библиотекарь. — Тёмный дух к такому не способен. Он не выносит живое.
— Как же… — Ула впитывала каждое слово смотрителя, тут же делая выводы. — Раян живой человек, но несёт в себе зло.
— И его сын. Фин не любит посещать библиотеку. Мы это обсуждали, помните? В нём оставлено чёрное семя. Есть правило для того, кого древние заперли в шахте, — не брать для оболочки живое и чистое. Он ищет души, тронутые тленом, с трещинкой, куда уже просочилась мерзость. Так и нашим сородичам легче сливаться с детьми или взрослыми, не успевшими сильно провиниться перед Древесным богом.
— Что, если советник «заразил» не только Фина? — Жуткая мысль нехорошо отозвалась в Урсуле, ледяными пальцами прошлась по спине.
Она быстро зажмурилась, чтобы стряхнуть с себя яркие образы слуг, находящихся не просто под властью Личварда, а несущих в себе кусочек его злой силы.
— Не замечал. — Дагдар совсем забросил свои изыскания в бумагах и сосредоточенно следил за разговором. — Как и с водой, я немного различаю суть. Личвард жаден и не станет раздавать себя просто так. Отдать каплю духа — потерять часть силы.
Все выдохнули. Идея о целой армии врагов смутила и мужчин. Отряд для противостояния был слишком мал — с десяток древних и неизвестное пока количество бывшей стражи замка Бидгар, которых готовил Карвелл.
— Видела двух воинов, — вспомнила Урсула. — Из древних. Как вы их смогли провести в замок, Эилис? Помощников становится больше. Я считала, что лесного народа осталось мало.
— Многие спят среди людей. Пробуждение эрргла вернёт осознанность и им. Сколько спящих вокруг нас, никто не знает. Я езжу по землям по лекарским делам. Иногда попадаются заплутавшие в лесу, кого коснулись бродячие духи. Как вы знаете, им необходимо пройти ритуал крови. В родных поселениях их избегают, а я уговариваю отправиться со мной, помогаю обустроиться в одной деревне с такими же обращёнными. Там они получают полноценную жизнь. Два или три человека каждое полнолуние. Для слуг в замке свои методы. Люди всегда ищут лучшей жизни. Бывает, достаточно вдохновить их и дать возможность уйти, построить своё дело, исполнить мечту.
— Поэтому слуги убегают, — догадалась Урсула.
— Да, например, в столицу, — кивнул Эилис.
— Господин Кодвиг у нас весьма красноречив. — Хрустальные глаза библиотекаря сверкнули искрой смеха.
— Вернёмся к делу, — сурово напомнил о главном вопросе Дагдар. — Болтать вам в замке особо не с кем, леди Урсула, но всё равно помните, что наш план следует хранить в тайне.
— И под пытками не скажу! — горячо воскликнула Урсула, вызвав у всех улыбку.
— Не дай Пастырь! — буркнул лорд, склоняясь над картой земель и несколькими планами замка. — Слушайте…
Дождь продолжал лить. Серое, затянутое дымкой небо давило на землю низкой твердью. В саду вода разлилась шире, и добираться до беседки стало затруднительно. Прогулки Урсулы ограничивались открытыми галереями замка.
Река поднималась, закрывая арки моста, внутренний двор и весь остров. Первые этажи замка источали влагу и холод, а кое-где оказались по щиколотку залиты водой. Запах сырой древесины и камня перебивал другие запахи. Тонкие ручейки, а потом и настоящие потоки по особым желобкам текли ниже, сливались в отверстия в кладке, с грохотом падая вниз. Остальная вода уходила напрямую по лестницам.