— В комнате собственной жены? — Улыбка у него вышла нехорошая, нервная. — Странный вопрос. Кажется, я имею полное право находиться здесь. Вы против законного желания мужа провести ночь в спальне супруги?
Скоггард сел в кресло, пальцы с силой сжимали книгу. Сидел вытянувшись, точно лягушку проглотил. Именно с таким лицом он встретил её в Доме Пастыря перед венчанием. Сколько же всего случилось после, полностью перевернув жизнь Урсулы Бидгар.
Глядя на мужа, Ула решила бы, что он пьян, если бы не знала, что Дагдар не выносит вина и пьёт только воду. Как и все ведьмаки из леса. Его глаза лихорадочно блестели, впитывая образ жены, и одеяло не было препятствием. Ула задрожала, покрываясь холодным потом. Болезненное и опасное в Скоггарде неожиданно предстало перед Урсулой. Что он задумал? Вопрос, который обрёл ощутимую тяжесть и давил на Улу неопределённостью. Вместе с одеялом она отползла к спинке кровати, словно лорд приближался к ней — грозно и неотвратимо. Ула помнила, что под матрасом хранится один из кинжалов.
— Да не трону я вас! — Он закрыл глаза, откинулся назад. — Ваша комната, как ни странно, лучшее место, чтобы спрятаться от соглядатаев.
Улу хлестнуло его усталым отчаяньем, какой-то привычной, заскорузлой болью. Душевные раны покрылись коркой, продолжая воспаляться и время от времени источать гной. Каким-то образом она прочла это по лицу мужа. Подтянув ноги, села, завернулась в одеяло.
— Что произошло, Дар? Вы немного… не похожи на себя.
Урсула слышала со стороны, как произносит слова спокойным ровным голосом, а сама всем сердцем рвалась к Дагдару.
Казалось, излечить его легко. Обнять и не отпускать. Гладить по русым, всклокоченным сейчас, волосам. Целовать виски, глаза, скулы, успокаивая и жалея. Нет, жалости он не примет. Ула сочувствовала, видя, как ему плохо, но сдерживала порыв. Любое неосторожное действие разрушит сложившийся между ними мир.
— Не сегодня. — Он приоткрыл глаза. — Случилось… не сегодня. Ровно семнадцать лет назад.
Осторожно вздохнув, Ула мысленно не отпускала Дагдара. Если нельзя обнять, то она представит, что касается его, удерживает на краю боли.
«Что мне делать с тобой, упрямец Скоггард? Как помочь⁈» Ула мучительно вцепилась в одеяло, не упуская ни слова.
— Я не помню. — Он рассеянно провёл по лицу большой ладонью. — Совсем не помню, чтобы оставлял кинжал в комнате матери.
— Сегодня день смерти леди Скоггард?
Для Улы всё встало на свои места.
За бурными событиями она позабыла о страшной истории из детства мужа. Финиам уверял, что маленький лорд забыл ножны с кинжалом, а его безумная мать пыталась убить сына, посчитала его подменышем ведьмаков. Не так уж она оказалась не права. Госпожа Личвард спасла мальчика ценой своей жизни. Леди Скоггард перерезала себе горло на глазах у Дара, а Фин до сих пор обвиняет лорда, и сам Дагдар не простил себя. За сухими фактами стояли чужие страдания и поломанные жизни.
— Вы не думали, что слова Личварда о том дне лживы? И потом, вы были ребёнком. — Урсула мягко постаралась подобрать слова для лорда Скоггарда. — Я помню, как долго считала себя виноватой в самоубийстве мамы. Думала, что плохо вела себя, недостаточно молилась Пастырю, не слушала наставлений Харви. Было страшно и горько.
— Вы понимаете, да. — Кивнув, он выпрямился в кресле. — Все говорят о проклятии, но думаю, что это просто слабость. Наши предки вели распутную и разгульную жизнь. Рано или поздно такое приводит к неестественной смерти. Их жёны не выдерживали горя. Слабые, все как одна. Дети не останавливали их от последнего шага.
— Разве ваш отец был таким?
— Наши отцы — история предательства. Я хотел бы забыть. Глядя на вас, желаешь забыть обо всём. — Он говорил торопливо, сбиваясь, точно боялся не успеть сказать самого важного. — Но стоит мне взглянуть в зеркало, как я вспоминаю, за что ненавижу Бидгар. — Лорд провёл пальцем по рассечённой брови. — Стоит мне подумать о матери… Она любила меня, но не переносила запаха леса. Иногда мне кажется, что он и свёл её с ума. — Дагдар на время замолчал. — Вас не должно быть здесь, Урсула.
За считаные мгновенья Скоггард собрал себя из осколков. Перед Урсулой сидел строгий и холодный человек, полный ненависти и боли, спрятанной за ледяными стенами. А Ула металась между возмущением и сочувствием. Убеждать мужа было бесполезно. Он всю жизнь верил в коварство и предательство Бидгаров.
Ула отпустила одеяло, аккуратно отогнула, закрываясь только по пояс, медленно положила поверх руки, разгладила складочки на ткани. Она готовилась к серьёзному разговору, чтобы не оставить Дагдару возможности продолжать нелепое противостояние. Если уж и после он будет упорствовать, относиться к ней как к врагу, то… На самом деле Ула не знала, что станет делать в этом случае. Вероятно, попытается придумать что-нибудь ещё. Она никогда не отступала.
— Но я здесь. Не мой выбор. Так случилось. И я живая. Я чувствую.
Говорить спокойно было тяжело, она прошла по тонкому лезвию, не упав в жалость к себе или в недовольство мужем.