После ночи, проведённой в одной постели, Дагдар стал вести себя с ней более строго и сдержанно. Уле казалось, что она в чём-то виновата перед ним, но она не понимала, какую ошибку допустила. Может быть, муж понял, что она пыталась посмотреть на его руку? Урсула ни в чём не была уверена, потому как случалось и другое. Временами, когда Дагдар думал, что она занята чем-то иным, Уле удавалось увидеть, как лицо его смягчается, теплеет и он наблюдает за ней в замешательстве. В эти моменты Урсула, как никогда, жалела, что не умеет читать чужие мысли.
— Поклонение Древесному богу, застолье, танец жизни, выбор короля и королевы Древ, — с улыбкой перечислил Эилис.
— Поклонение Великому Пастырю, вы хотите сказать?
— В других поселениях — возможно. Вы же помните, куда мы едем?
— К лесному народу.
— Для нас важно присутствие эрргла в день Древесного бога. У леса не стало защитника, но мы верим, что он вернётся.
— Эилис. Неисправимый болтун. — Дагдар хмуро отвернулся к маленькому окошку.
Разговоры о вожде древнего народа ему не нравились, что не осталось тайной для Урсулы. Муж, конечно, всеми силами старался скрыть свои чувства, но та самая тонкая нить, связывающая их, позволяла Уле многое понимать. Не радовал его и лес за окном — мрачный, искорёженный болезнью, пустой. Всё напоминало о долге лорда земель. Лес ждал пробуждения. Ула всей душой желала помочь Дагдару, чувствуя то же самое.
После разорённого и мёртвого леса поселение встретило гостей пышной зеленью и многоголосьем. Всё цвело, распускалось или прорастало, наполняя деревенскую площадь с закоулками и дворами знакомыми ароматами молодой листвы и трав. Дагдар сразу просветлел, охватив взглядом дома, где каждый хозяин вывесил расшитые удивительными узорами полотнища — ими обычно украшали перила крылечек или ограду, — выставил живые цветы в открытых окнах и обвязал лентами деревья в садах. Урсула с радостью смотрела, как меняется лицо мужа. Он сам наполнялся жизнью и светом.
Дома Ула привыкла к простым, грубоватым празднествам, где пили много вина, громко смеялись и пели, отпускали весёлые шутки, не зная меры ни в чём, славя Пастыря как покровителя жизни и плодородия. Здесь же за радостным оживлением и неяркими украшениями были заметны строгость и выдержанность.
Улыбающиеся лица, сияющие хрустальные глаза жителей и нежная музыка скрипок окружили чету Скоггардов, подхватили в неспешный, но всё-таки водоворот, ненадолго унося в мир, где Личвард не стоял за спиной тёмной тенью. И Ула с готовностью подчинилась порядку торжества, сопровождая мужа. Она интересовалась жизнью маленького сообщества, отвечала на поздравления, улыбаясь в ответ, а Дагдар, склонив упрямую голову перед волшебством места и момента, позволил себе приоткрыться ей, держал за руку, отчего Урсула поднималась ещё выше над миром. Погода досталась в подарок — солнечная и ясная.
Они вместе поклонились самому старому дереву в поселении, коснулись соединёнными ладонями шершавой коры, обняли широкий ствол. Ула услышала тихий шёпот Дагдара, произносящего слова, которых она не разобрала. В нём говорил вождь лесных жителей, исполняя положенные ритуалы.
Вместе они сидели за столом, где не ставили вина, только воду в кувшинах, освящённую лордом земель или скорее эррглом древнего народа, — чистую, освежающую душу, а не только тело. Стражей ни Дагдар, ни Ула не замечали. Однако воины внимательно следили за деревенскими и за каждым движением хозяина.
— Танец жизни! Танец истинного выбора! — раздались голоса за столом.
Эилис, сидящий по другую руку от Скоггарда, наклонился, чтобы слышала и Урсула:
— Традиционный танец выбора пары.
— Тот, где завязывают глаза и дарят поцелуй в финале⁈ — Оживившись, Ула отставила кубок. — Посмотрим? — Она с надеждой поглядела на мужа.
Дагдар поднялся, увлекая её за собой к центру площади, где уже собирались юноши и девушки, а музыканты наигрывали быструю ритмичную мелодию. Два ряда людей застыли напротив друг друга, ожидая начала танца. Всем завязали глаза плотными платками. Зазвенело мелким серебром, ударили в бубны, запели скрипки, и задвигалось, заплелось ручейком, сжимаясь в тесное единство и расходясь, людское единство.
С горящими глазами Ула смотрела на танцующих, пытаясь угадать, кто с кем встретится в положенное время. Легко билось сердце в такт музыке. Движения пар оставались строгими и простыми, но позволяли каждому перемещаться по всей площадке, сменять партнёра, касаясь каждого рукой, обходить друг друга. Девушки смущённо смеялись, зрители хлопали в ладоши, отдавая предпочтение той или иной случайной паре. Зачастило и зазвенело, скрипки оборвали быстрый мотив, а деревенский голова зычно объявил:
— Сойдитесь ради жизни!
И пары в последний раз взялись за руки с тем, кто оказался рядом, потянулись друг к другу в осторожном поцелуе, не зная, кого встретят рядом с собой.
— Что, если так сойдутся двое парней или девушек? — Ула обернулась к Эилису. — Вот как те две милые брюнетки, например?
— Значит, в этом году им не играть свадеб, госпожа, — поклонился Эилис. — Всё просто.